Леди Элизабет - Элисон Уэйр

— Так что же, теперь мне придется обходиться самой? — скорбно возопила Элизабет.

— Нет, сударыня, их заменят люди проверенные и преданные ее величеству, — сказал он, и в комнату вошли шесть суровых, неброско одетых мужчин и женщин. — Утром они поедут с вами в Тауэр.

Элизабет не хватило сил ответить.

Стемнело. Кэт, сама не в силах унять дрожь, предложила зажечь свечи, но Элизабет, по-прежнему скорчившаяся на полу, помотала головой. Около полуночи темную комнату осветил мерцающий свет снаружи. Элизабет в страхе поднялась на онемевших ногах, проковыляла к окну и всмотрелась в сад. Там выстроились шеренги солдат в белых мундирах. «Столько воинов для охраны одной беззащитной девушки», — горько подумала она.

— Ложитесь, — взмолилась Кэт. — Завтра вам потребуются все силы.

Она одна понимала мучившие Элизабет страхи. Даже сильные мужчины содрогались от ужаса, когда их заключали в Тауэр; к тому же там погибла страшной смертью мать девушки. Когда Элизабет была там во время торжественной встречи ее сестры, для нее это стало настоящим испытанием. Что же ей выпадет завтра?

— Думаешь, я засну? — проговорила Элизабет с мукой во взгляде.

— Просто отдохните, прошу вас, — увещевала Кэт.

Элизабет лежала, мечтая поскорее заснуть, но сон не шел, как она и боялась. Перед мысленным взором всплывали эшафоты, плахи, топоры… а может статься, ее обезглавят мечом, как и ее мать? Она представила, каково это — последние несколько шагов перед смертью с осознанием того, что через несколько минут наступит вечность. Она всегда страшилась, что если хоть раз переступит порог Тауэра в качестве заключенной, то никогда не выйдет оттуда живой. Ей оставалось только молиться о спасении души, ибо она почти не сомневалась в том, где окажется завтра.

Когда утром за ней пришли, она походила на привидение в строгом черном платье с капюшоном. Она предпочла отказаться от пышных нарядов, составлявших в последнее время ее одежду, решив, что покажется в них тщеславной и суетной; простая одежда подчеркивала ее юность и непорочность — о том, что последнее не соответствовало действительности, никто не догадывался.

Их было двое — маркиз Винчестер и граф Сассекс, оба знатные вельможи и когда-то, в более счастливые времена, ее друзья. Лица их были серьезны и деловиты, но ей показалось, что им не нравилась стоявшая перед ними задача.

— Сударыня, мы прибыли сопроводить вас в Тауэр, — молвил Винчестер.

Слова его обдали Элизабет холодом, хотя она и ожидала их услышать.

— Баркас ждет, — добавил Сассекс, — и вам следует поторопиться, миледи, ибо прилив не станет медлить ради вас.

— Могу я узнать, в чем меня обвиняют? — спросила Элизабет.

Лорды переглянулись. Винчестер невольно сглотнул.

— Вас ни в чем не обвиняют, сударыня, — сообщил он. — Вас забирают для допроса.

— Я невиновна! — в отчаянии воскликнула Элизабет, и мужчины неловко отвернулись при виде женских слез. — Умоляю вас, милорды, дождитесь следующего прилива. Я не готова…

— Сударыня, мы не можем, — с несчастным видом возразил Сассекс.

— Тогда позвольте мне встретиться с королевой и поговорить с ней.

— Королева не станет с вами встречаться, и вам уже сказали об этом, — напомнил Винчестер.

— Хотя бы позвольте мне написать ей, — взмолилась Элизабет, в отчаянии пытаясь оттянуть неизбежное.

Сумей она пропустить прилив, у нее появился бы еще один день благословенной свободы.

— Я не могу позволить этого, — отказал Винчестер.

— На пару слов, — прошептал Сассекс, потянув маркиза за рукав, и оба вышли в другую комнату.

Элизабет с надеждой затаила дыхание.

— Возможно, нам стоит удовлетворить ее просьбу, — сказал Сассекс.

— Боюсь, это принесет ей больше вреда, чем пользы, — возразил Винчестер.

— Милорд, — напомнил тот, — не забывайте, что перед нами леди, которая однажды может стать нашей королевой. Смеем ли мы отказать ей в просьбе? Впоследствии это может ударить по нам же самим.

Винчестер ненадолго задумался.

— Полагаю, вы правы, — согласился он. — Пусть напишет.

Когда они вернулись, Сассекс опустился на колени перед ошеломленной Элизабет.

— Вы можете написать что пожелаете, — молвил он, — и я, как истинный мужчина, доставлю ваше письмо королеве и попрошу ответа, каким бы он ни был.

Элизабет не знала, как его благодарить, с облегчением осознав, что у нее в совете нашелся по крайней мере один друг, и в ней зажглась искра надежды.

— Если я когда-нибудь смогу оказать вам услугу, милорды, просите чего пожелаете, — заверила она их и села писать самое важное письмо в своей жизни.

Зная, что речь идет о жизни и смерти, она излила в письме всю свою душу. Она напомнила Марии о ее обещании никогда ни в чем не обвинять сестру, не выслушав сперва ее слов в свою защиту. Она возражала против несправедливого заключения в Тауэр, поскольку она ничем этого не заслужила. Она клялась перед Богом, что никогда не участвовала ни в каких заговорах против королевы и никогда не желала ей зла. Она умоляла Марию о личной встрече перед тем, как ее бросят в темницу.

«Не осуждайте меня прилюдно, пока не выяснится истина, — умоляла она. Почерк ее становился все более неровным по мере того, как порхало перо и нарастало отчаяние. Она даже упомянула адмирала, заявив, что тот мог остаться жив, если бы ему позволили выступить в свою защиту перед его братом-регентом. — Молю Бога, чтобы борьба со злом не обратила одну сестру против другой, — писала она, униженно прося лишь одной встречи с Марией. — Я не виновна ни в какой измене и буду на том стоять до самой смерти».

Наконец она закончила письмо — не слишком аккуратное, так как она зачеркивала фразы и вставляла слова, полная решимости отвратить ужасную участь. Потом ее будто обожгло — последняя фраза заканчивалась наверху чистой страницы. Как только письмо попадет в руки ее врагам, они могли бы подделать почерк и дописать в оставшемся свободном месте что угодно. Но она не собиралась предоставлять им такой возможности. Снова взяв перо, она перечеркнула лист несколькими жирными линиями, а затем дописала в самом низу: «Покорнейше прошу ответить хотя бы словом. Самая верная подданная Вашего Величества, какая только была с начала времен и будет до конца жизни». Поставив привычную изящную подпись, она выпрямилась и отложила перо. Она сделала все, что могла, и остальное было теперь в руках Божьих.

— Вы закончили, мадам? — Винчестер и Сассекс нетерпеливо ждали.

— Да, милорды, — ответила она.

— Что ж, мы прозевали прилив, — вздохнул Винчестер. — Вода опустилась столь низко, что под Лондонским мостом безопасно не пройти. До опор слишком близко.

— Следующий подходящий прилив около полуночи, — сообщил Сассекс.