Летний сад - Полина Саймонс

– Александр! Отпусти меня!

– Перестань брыкаться, тогда отпущу.

Он был таким огромным и расстроенным, что забылся, забыл о своей силе, он мог сделать ей больно.

– Отпусти, тогда перестану брыкаться!

– Таня… – Его пальцы сжались на ее бедре, и она вскрикнула.

Ей действительно было не уйти из спальни, если он ее не отпустит. Она не могла обрести свободу, если он не даст ее ей. Возможно, в другое время это бы ее успокоило, но в этот момент лишь сильнее злило. Она снова и снова вырывалась, ее маленькое тело извивалось по-змеиному.

– Тебе не победить, – сказал он, даже не задохнувшись. – Так что прекрати немедленно.

К еще большему унижению, она не удержала равновесия на высоких каблуках и упала спиной на кровать.

– Это ты прекрати немедленно! – выдохнула она.

У нее не было уже сил даже кричать, слова вырвались почти беззвучно. Его руки причиняли боль, пряжка его ремня причиняла боль, его слова ранили, а она и так уже была изранена вчерашним.

– Скажи, – прохрипела она, – ты вот так же обращался со своей голой шлюхой? Ей это нравилось?

– Не так, как тебе, – ответил Александр, и тут Татьяна разрыдалась и закричала.

А в дверь принялся стучать Энтони:

– Мамуля! Мамуля! МАМА!

Александр толкнул ее на кровать, и она с трудом поднялась на ноги и убежала в ванную комнату, заперла за собой дверь. Он открыл ее пинком, она отступила назад, налетела на ванну, громко крича: «Прекрати, пожалуйста, прекрати!» – вскинула руки… Он сжал ладонями ее лицо, закрыл ее рот и сквозь зубы процедил:

– Перестань орать! Твой сын за дверью! Хочешь уйти? Валяй. Иди. Мне плевать, что ты делаешь.

Грубо оттолкнув ее, он вышел из ванной, а она попыталась закрыть сломанную дверь. В спальне стало тихо, лишь Татьяна плакала внутри, да Энтони плакал снаружи; его тихое хныканье доносилось до нее:

– Мама, пожалуйста, пожалуйста…

Через несколько минут Татьяна услышала, как Александр отпирает дверь спальни.

– Все в порядке, Энт. Пойди погуляй минутку. Все в порядке. Дай маме с папой… ну, просто погуляй.

Энтони упрямился.

– Что ты сказал? Иди на улицу!

Умытая, с красными глазами и влажным лицом, Татьяна вышла из ванной.

– Оставь его в покое, он ничего плохого не сделал!

У нее дрожали руки, она прошла мимо Александра и погладила Энтони по щеке и поцеловала в макушку.

– У тебя все хорошо, мама? – со слезами спросил Энтони.

– Все прекрасно, милый, – ответила она, боясь, что у нее сорвется голос. – Ни о чем не беспокойся. Сегодня вечером ты побудешь с папой. Мама пойдет погулять.

Она вышла из дома, села в свою машину и уехала.

За ужином Александр и Энтони не разговаривали, но, когда они уже мыли посуду, Александр сказал:

– Малыш, взрослые иногда спорят. Это нормально. Вы с Сержио разве не спорите?

– Не так.

– Ну, это скорее случается между взрослыми.

– Я никогда не слышал, чтобы мама так кричала. – Энтони снова заплакал.

– Тихо, тихо. Иногда даже твоя мама расстраивается.

– Не так.

– Иногда.

– Раньше не было.

– Не часто такое, верно. Но иногда.

– А куда она уехала?

– Встретиться с подругами.

– Она вернется?

– Конечно! – Александр глубоко вздохнул, глядя на сына. – Конечно, Энт! Послушай, все будет прекрасно. Просто… Эй, а хочешь пойти в кино?

Вечерний поход в кино с отцом всегда был для Энтони невероятной наградой. Он взбодрился. Они поехали в единственный кинотеатр Скотсдейла, чтобы посмотреть «Величайшее шоу мира». Александр сидел, ничего не видя, и курил. Он не слышал ни слова. Он понятия не имел, что происходило на экране. Что-то там было об артистах на трапециях. Но он думал только о Татьяне и «Золотом корале». И возникавшие перед ним картины делали его глухим и слепым. Татьяна, возможно, и не знала многого о мужчинах, зато Александр знал их слишком хорошо.

После фильма он повел Энтони в кафе-мороженое; они болтали о бейсболе, футболе, баскетболе; даже немного поговорили о польских лесах. Энтони, который слышал от Татьяны кое-какие истории, желал узнать побольше от отца.

– Мамуля мне говорила, что ты прошел через Польшу почти без поддержки, без оружия, с одним танком, с пленными, и солдатами, и людьми, которые никогда прежде не сражались, но ты их всему научил, и ты ни разу не прятался позади, хотя твой лейтенант возражал.

– А ты спрашивал маму, откуда она это знает?

Энтони пожал плечами:

– Я решил, что лучше не знать, откуда мама знает многое из того, что она знает.

– Более чем согласен.

Возвращаясь к грузовику, Энтони взял Александра за руку.

Татьяна все еще не вернулась.

Уложив Энтони в постель, Александр стал думать, не пойти ли ему в «Золотой кораль», но он не мог оставить сына одного в доме.

Это было просто глупо!

Его Татьяна – с толпой возбужденных, чересчур веселых девиц, и все они пьяны, танцуют… И солдаты подходят к его жене…

Он просто не в силах был это представлять.

…Пьяные мужчины приглашают ее, их руки на ее теле, в переполненном дымом клубе… и что она может сделать, чтобы остановить их, даже если захочет?

Он просто не мог об этом думать!

Александр сел в грузовик и завел мотор, потом заглушил его, понимая, что не может уехать. Вернулся в дом, шагал туда-сюда, курил, пил, курил, смотрел на часы. Уже было одиннадцать. Он ушел в рабочий сарай и сделал новый косяк для сломанной двери ванной комнаты.

Когда выключил циркулярную пилу, то услышал шум мотора на подъездной дороге. Отряхнув с себя опилки как смог, он медленно вернулся в дом.

Дверь в тускло освещенную спальню была открыта. Татьяна сидела перед туалетным столом, снимала серьги. Александр остановился в дверях, потом вошел. Он был так напряжен, что подумал: сначала надо взять себя в руки, а уж потом разбираться с женой, но, когда он ее увидел, воинственность его покинула. Он хотел только ощутить покой, утешение, облегчение. Александр подошел к Татьяне, не закрыв дверь, и остановился за ее спиной. И молча стоял, наблюдая, как ее светлые волосы падают вдоль спины, и смотрел в зеркало на ее лицо, чуть наклонив голову. Ее руки теперь снимали жемчуг; расстегнуть нитку сразу ей не удалось. Он вздохнул и отодвинул в сторону ее волосы:

– Дай-ка я…

Он не спеша расстегнул замочек и положил ожерелье на туалетный стол.

– Как Энт? – спросила она.

– В порядке.

– Ты его покормил?

– Конечно. И еще водил в кино.

– Ему должно было понравиться. Провести время с тобой.

От Татьяны совсем не пахло алкоголем,