Дорога на райский остров - Виктория Холт

— Ты с тех пор с ним больше не встречалась?

— Прошло слишком мало времени. Он сказал, что пригласит меня еще раз или сам приедет сюда. Думаю, что приедет.

— Понятно. Эннэлис, давай подождем пару дней. Возможно, к тому времени, когда придет корабль, ты уже разберешься в собственных чувствах.

— Через неделю?

— Возможно, я смогу подождать еще неделю. Но, видимо, это уже будет предел. У меня есть дела в Сиднее. Предполагалось, что в этом и состоит цель моей поездки.

— Предполагалось?

— Ну, я, естественно, хотел посмотреть, как вы тут. Получив письмо, я сильно забеспокоился о Фелисити. Мне с самого начала казалось, что она не очень уверена в этом своем замужестве.

— Да. Она решилась на него слишком поспешно.

— Не понимаю, что на нее нашло.

— На самом деле она любила другого человека, — сообщила я.

Реймонд нахмурился и не ответил. Возможно ли, чтобы он, так хорошо понимавший других, совершенно не разбирался в том, что касалось его самого?

Последовало довольно долгое молчание. Затем Реймонд произнес:

— Ладно, все, что нам остается, — это подождать. Через несколько дней… возможно…

Я не нашлась, что ответить.

— Ну и шум поднимают эти цикады! — почему-то сказала я.

Теперь я задумалась над чувствами Реймонда. Окунувшись в атмосферу пылких чувств Милтона, я теперь находила Реймонда холодным и практичным. Его поцелуй был быстрым и ласковым. Реймонд знал, что Милтон влюблен в меня, и понимал, что он был не тем человеком, чтобы позволять себе особенно сдерживаться. А что он понял о моих чувствах по отношению к Милтону? Насколько они были очевидны? И что бы значило для Реймонда мое мнение выйти за Милтона и остаться на Карибе? Его спокойствие, безмятежность, в которой я черпала такое утешение, могли означать, что чувства Реймонда не столь глубоки, как у других людей — у Милтона, например. Я не знала.

Как странно, что я не была уверена даже в Реймонде. Иногда мне начинало казаться, уж не приснился ли мне тот визит на Львиный остров. Больше я ничего не слышала о Магнусе Перренсене. Я думала, что он приедет на Карибу. Прошло всего несколько дней, но мне казалось, что больше.

После того, как Джон Эвертон привез меня назад на Карибу, я его больше не видела. Мне было интересно, уехал он или нет. Но я считала, что после того, как мы познакомились, он наверняка зашел бы попрощаться.

И тут на следующее утро я его увидела. Эвертон сидел на террасе и беседовал с Марией, горничной. Мария готова была болтать с кем попало, лишь бы подвернулся случай. Она была еще болтливее, чем остальные служащие.

Итак, Джон Эвертон не уехал.

Я поразмыслила, не стоит ли попросить его отвезти меня на Львиный остров. Однако ехать туда без приглашения я не могла. Я с нетерпением ждала этого случая.

Милтон в тот вечер не пришел обедать в отель и не пригласил нас на плантацию. Я решила, что это из-за Реймонда.

Мне не хватало Милтона. Я не могла найти себе места. Скоро мне придется принимать решение. До этого я купалась в приятной эйфории и не хотела смотреть в лицо фактам. Просто хотела продолжать наслаждаться своими отношениями с Милтоном и откладывала решение на потом.

Теперь мне надо было выбирать. Уезжать мне с Реймондом и Фелисити или оставаться с Милтоном?

Я знала, чего мне хочется. Мои чувства к Реймонду изменились — из-за Фелисити. Если бы я не вошла в их жизнь, ничего этого не произошло бы. Может быть, если бы не я, Реймонд женился бы на Фелисити, и она была бы счастлива. А он? Я уже убедила себя, что его чувства не так глубоки, как у некоторых людей, именно поэтому он мог столь безмятежно взирать на мир.

Скоро должно было зайти солнце и окрасить все вокруг ярко-алым светом. Море станет бледно-розовым, а небо — кроваво-красным. Я никак не могла привыкнуть к этому закату и вечно ждала минуты, когда огромный красный шар упадет за горизонт. Это было потрясающее зрелище, которое каждый раз происходило по-разному.

Я не находила себе места и решила прогуляться по берегу.

Прогуливаясь и восхищаясь небом и морем, я заметила в глубине острова дым.

Дым спиралью поднимался вверх. Затем я увидела огромный язык пламени. Мое сердце тревожно забилось, ибо дым шел с той стороны, где находилась плантация.

Там пожар!

Меня охватил нестерпимый ужас. Там Милтон. Я не могла думать ни о чем другом, только о том, чтобы найти его. Я должна была убедиться, что он цел и невредим.

Я помчалась в конюшню, вскочила в своем нарядном платье на лошадь и без седла поскакала на плантацию.

Я оказалась права. Плантация была в огне. Я слышала крики мужчин. Такого зрелища мне никогда не приходилось видеть. Это было похоже на гигантскую башню из огня, по стеблям тростника взвивались языки пламени. Мужчины стояли по краям с ведрами воды, из горящей массы выскакивали крысы и мангусты. Я попыталась прорваться к дому.

— Держитесь подальше! — крикнул один из мужчин.

— Мистер Хемминг! — закричала я. — Где он? Мне надо отыскать его! Где он?..

И тут я увидела Милтона. Он шел ко мне. Я бросилась к нему, а он подхватил меня в свои объятия и крепко прижал к себе.

Я с облегчением воскликнула:

— Ты жив! Слава Богу. Я подумала… я была в ужасе. Я бы не перенесла, если бы…

— А это так важно? — спросил Милтон.

— Ты же сам знаешь.

Милтон крепко прижал меня к себе:

— Знаешь, а ведь ты только что подписала себе приговор. Ты себя выдала.

Он торжествующе смеялся. Я изумленно смотрела на него.

— Твоя плантация горит… а ты стоишь тут…

— Это самые счастливые минуты в моей жизни. Посмотри на себя. Ты расстроена. Вся в слезах. В панике — и все это только из-за того, что ты боялась потерять меня. Пусть это послужит тебе уроком.

— Как ты можешь… сейчас… в такое время…

— На самом деле это очень забавно. Замечательная шутка. Лучшая из всех, какие мне доводилось слышать.

— Ты сошел с ума.

— От радости. Моя любовь меня любит. Посмотри-ка. Она бросает все даже самого святого — и мчится ко мне, ибо считает, что в опасности. Идем в дом. Я хочу сказать тебе кое-что.

— Но ведь твоя плантация сгорит дотла.

— Я хочу сказать тебе, как сильно люблю тебя.

— Я тебя не понимаю. Тебе что, все равно? Ведь ты все теряешь!

— Какое это имеет значение, если я обрел свою любовь — а я ее обрел. Тебе теперь не отвертеться. Ты выдала себя. Ты открыла свои чувства. Признайся же в этом..

— Милтон…

— Вот что я тебе скажу. Плантация вовсе не сгорит дотла. Завтра из-за огня будет легче срезать тростник. Мы зовем это полевым обжигом.