Семнадцатый - Эмилия Вон

Тишина окутала стадион, словно плотная ткань, и теперь отчетливо слышался каждый звук. Мое дыхание замедлилось, превращая бурлящий внутри гнев в ледяной покой. На заднем плане путались голоса судьи и игроков, пытавшихся утихомирить разбушевавшихся участников потасовки. Марти, Рамси, Лукас и Коди были среди тех, кто оказался втянутым в этот хаос.

– Мы договорились?

– Да, да, все нормально.

– Ты в порядке? Я могу отпустить тебя?

– Да, – успокоил его я, поднимая руки вверх и показывая, что не намерен нарушать данное слово.

Уилл тяжело вздохнул и ослабил хватку.

– Я убью тебя, как только мы здесь закончим, – бросил я сквозь зубы, устремив взгляд на придурка, который поднялся с земли.

– Сделай это, – ухмыльнулся он, продолжая меня провоцировать.

Но я сдержался, помня о данном обещании. Вместо ответа развернулся и пошел к своим ребятам.

– Эй, парни, все! Хватит!

Наконец, все успокоились. Судья достал красную карточку и показал ее Марти за грубость и удар соперника. Рамси, у которого уже была одна желтая за фол в атаке, получил вторую желтую за споры с судьей и покинул поле вместе с Паулем, получившим прямую красную. С разбитой губой и окровавленной футболкой сукин сын исчез в подтрибунном помещении. Остальные участники инцидента получили предупреждения, и нам дали право на штрафной удар.

Рефери очертил линию. Двадцать три метра до ворот. Толпа зрителей затаила дыхание, предвкушая решающий момент.

Обычно я выполняю стандарты87, но боль в спине могла помешать сосредоточиться и пробить. Поэтому я передал реализацию удара Уиллу. Он взял мяч, коротко кивнул мне и аккуратно установил его на черту. Отступил на пару шагов, готовясь к рывку. Поднял глаза, оценивая траекторию и направление мяча, расстояние до ворот и расположение стенки из защитников. Свисток арбитра разорвал тишину, и Уилл устремился вперед, глядя на мяч, словно гипнотизируя его. Его нога коснулась кожаного шара, послав его точно в верхний угол ворот.

«Королевские щиты» вырвались вперед, заработав три очка и заняв лидирующее место в турнирной таблице.

***

Мне необходимо поскорее покинуть поле, чтобы найти этого ублюдка Пауля. Он не должен уйти безнаказанным, пока я не прижму его к стенке и не заставлю проглотить свои грязные слова о моей матери вместе со своим оторванным языком и причиндалом.

Я забрал бутылку воды и направился к подтрибунному помещению, стараясь обойти тренеров и клубных работников, чтобы незамеченным проскользнуть мимо них. Однако меня перехватил репортер из испанской газеты, и, если я проигнорирую его, то Кристен, руководитель пиар-отдела «КЩ», наверняка сама лишит меня члена. Кроме того, я украдкой заметил, как Марони-старший подметил мои попытки сбежать. Его сдвинутые седые брови и предупреждающий взгляд ясно дали понять, что выбора у меня нет.

Дерьмо.

Остановившись, я изобразил что-то вроде приветливой улыбки.

– Диего, добрый вечер! – возбужденно проговорил парень лет тридцати в квадратных очках с толстыми линзами в красной клетчатой рубашке с синим галстуком, повязанным вокруг шеи, напоминающий того мерзкого антагониста из мультфильма «Гадкий Я» с его ужасной прической-шапочкой.

Иисус, кто вообще в такую жару носит галстук? Самоубийцы?

– Я Бернардо   Сильва из журнала «Дон Балон». Спасибо, что уделили нам время! Поздравляем с важной победой в этой непростой игре! – Я кивнул в знак благодарности, проводя пальцами по волосам и ожидая вопроса. – Какие у вас впечатления? Как вы оцениваете игру команды сегодня?

– Начало матча оказалось непростым, как вы заметили, но постепенно мы набирали темп, старались перемещаться с фланга на фланг. Мы очень довольны этой победой и заработанными тремя очками.

– Пас Рафаэля Кюри был весьма точным и попал прямо туда, где вы его ждали. Вы тренируетесь в связке с ним?

Он серьезно? Конечно, мы тренируемся в связке, как и любые другие нападающие в любом клубе. Это часть нашей работы.

– Я был готов, создал нужное пространство и заметил, что вратарь вышел вперед, а Рафаэль увидел, что я открыт. Поэтому ему удалось сделать передачу, а мне – забить гол.

Потеряв терпение, я бросил взгляд на табло, проверяя время, и понял, что с момента удаления Пауля прошло более двадцати минут. За это время он мог уйти, но я не терял надежду встретить его. Если не сейчас, то обязательно навестил бы этого ублюдка дома.

Решив, что журналист завершил свои вопросы, я сделал шаг в сторону выхода, но он не собирался отпускать меня без сенсации.

– Судя по сегодняшней игре и поступку, за который он был удален с поля, ваши отношения с Рамси Уолбергом улучшились, – шепелявил он, задавая главный вопрос. – Можете прокомментировать это? Планируете ли вы завершить ваше соперничество и рады ли вы этому? Как считаете, кто из вас получит награду за лучшего игрока сегодняшнего матча?

Поняв, к чему клонит этот Вектор88, я сложил руки на груди и ответил ему, не оставляя возможности протестовать или продолжать интервью.

– Что я планирую, так это выиграть все возможные трофеи в этом сезоне вместе с командой. Наша общая цель – завоевать как можно больше титулов, и не важно, кто получит персональную награду, потому что она не имеет первостепенного значения. При этом я искренне буду рад за Рамси, если сегодня он ее получит. А прямо сейчас я хочу вернуться домой, чтобы отдохнуть и подготовиться к завтрашней тренировке. Доброй ночи.

Быстро шагая по газону, я спустился по лестнице, стуча шипами по бетону и не пропуская мимо ушей очередной провокационный вопрос, который растворился в воздухе:

– Что сказал Рауль Пауль, вызвавшее с вашей стороны такую ярость? Если бы вас никто не остановил, вы бы набросились на него?

Пошел к черту, придурок.

– Диего, подожди!

Уилл, Лукас и Андреас догнали меня, но я остановился, только оказавшись вдали от шума стадиона и взглядов болельщиков, направляясь в сторону раздевалки. Однако дорогу преградили две женские фигуры небольшого роста, одна из которых – моя девушка, а другая – ее лучшая подруга, которая приехала на матч, чтобы встретиться с нами.

Мы с Каталиной виделись хотя бы пару раз в год, когда у нас проходили выездные игры здесь, в Барселоне, куда она переехала после окончания школы, чтобы получить образование.

Она почти не изменилась с тех пор, как нам было по восемнадцать. Те же сапфировые глаза, темные волнистые от природы волосы и те же ненавистные ей веснушки на носу, которые она скрывала под слоями макияжа, но, наконец, приняла их к своим двадцати двум годам. Единственное, что изменилось