Невинна и беременна - Валерия Алексеева

— Кир, ну ты сама не понимаешь, чего лишаешься! Пошли!

— Макс, — Кира вздохнула и устало потерла ладонью переносицу, чувствуя кончиками пальцев, что снова незаметно для самой себя хмурит брови. Но повторять в шестой раз подряд то, что уже сказано пять, у нее просто не хватало терпения.

Макс битый час уговаривал ее пойти в поход на следующей неделе вместе с Максом и его друзьями. И все ее отказы разбивались о его бескомпромиссное «А вот Ксюха Сашкина идет! И ты ходила летом!» Снова вздохнув, Кира монотонно повторила уже сказанное, даже не надеясь на успех:

—  Слишком холодно для меня, чтобы ночевать в палатке. На работе много дел, мне не дадут неделю отпуска, даже за свой счет. У меня проблемы со здоровьем, мне нужно найти врача и пройти обследование…

— Вот ты обломщица, Кир. Я Ксюхе уже пообещал, что ты пойдешь! Она Сашку одного не пустит, а без тебя ей скучно будет. Портишь мне весь поход! Без Сашки поход — совсем не то!

Кира устало посмотрела на мужчину. Она уже прошла все стадии спора с Максом: отрицание, гнев, торг и остановилась на принятии. Да, снова Макс не считается с ее чувствами, планами, желаниями. Таков он есть. Она рассматривала его лицо — сверкающие злостью глаза, капризно искривленные красивые губы — но они уже не влекли ее. Она словно видела перед собой большого избалованного ребенка, который никак не может получить желанную игрушку. И ей совсем не нравилось то, что она видит.

— Я хотя бы переночую у тебя сегодня? — Макс зло прищурил глаза, подозревая, каким будет ответ.

— Думаю, лучше не стоит…

Кира вздрогнула от резкого звона: одним движением Макс швырнул свой стакан с пивом в стену, осколки брызнули в разные стороны, на обоях поплыло темное пятно влаги.

— Да к черту! Ты меня достала! Позвони, когда успокоишься!

Макс ушел, хлопнув дверью, а Кира все сидела в оцепенении, глядя на стекающую по стене пену. Никогда раньше мужчина себе такого не позволял. Максу случалось вспылить и даже повысить голос, но такое…

Чувствуя себя опустошенной и вымотанной этим вечером, Кира закрыла дверь в кухню, оставив осколки валяться на полу, и улеглась в постель, свернувшись под одеялом комочком. Только замки защелкнула по пути, на большее ее сил уже не хватило.

«Раньше он был веселым, радовал меня и развлекал… Что произошло? Он так изменился, или я и не знала его толком?..»

Макс пришел к ней этим субботним вечером — как всегда, веселый, с пакетом пива и закусок. Хотя знал, что пиво Кира не пьет и чипсам и снекам предпочитает сыры и свежие орехи. Но, конечно, не озаботился купить что-то на ее вкус. Удачно успев на ужин, Макс не отказал себе в удовольствии поесть вместе с Кирой, обильно запивая пищу алкоголем, а затем вдруг затеял этот странный разговор. И чем дальше, чем больше алкоголя оказывалось у него внутри — тем упорнее он повторял свою просьбу, становившуюся все больше похожей на приказ.

Кира вздохнула, укрываясь одеялом плотнее, постепенно уплывая в сон — такой же тяжелый и тревожный, как и ее чувства.

Во сне она от кого-то бесконечно бежала, пряталась, но этот кто-то все время догонял ее, был совсем рядом, хватал за руки и плечи, дергал, тянул, встряхивал…

Проснулась Кира с ноющими мышцами и слезами на глазах. Редкое осеннее солнце заливало комнату светом, Сонька довольно вылизывала лапку, Макс остался во вчерашнем вечере — день обещал быть удачным. После легкой разминки, душа и вкусного завтрака Кира совсем воспряла духом, и когда в дверь позвонили спокойно пошла открывать.

В глазок были видны… цветы. Море роз всех оттенков, крупные белоснежные лилии, какие-то мелкие белые цветочки. Ничего не понимая, Кира открыла дверь — и вздрогнула. За порогом стоял Макс. Сейчас он как никогда оправдывал данное Кирой прозвище — «падший ангел». Его лицо было одновременно виноватым и дерзким, одной рукой он протягивал букет, второй — коробочку с шикарным пирожным, а на запястье болтался какой-то объемный пакет. Не находя слов, Кира просто посторонилась, пропуская мужчину в квартиру.

— Кир, прости меня, пожалуйста, я тебя очень прошу, — Макс вручил девушке пирожное, снял обувь и по-хозяйски прошел в комнату, заставляя Киру окончательно потерять дар речи: взял вазу, налил воды и поставил букет на верхнюю полку комода, куда Кира всегда прятала цветы от любящей пожевать зелень Соньки.

Затем так же молча прошел на кухню, внимательно осмотрел пятно, которое Кире так и не удалось отмыть, и достал из пакета… рулон обоев, пакет обойного клея и валик.

— Макс! — Кира была поражена до глубины души.

— Все будет хорошо, работы всего на час, не больше. Иди пока, киношку посмотри, кофейку выпей.

— Макс, ты серьезно? Может, я, давай… помогу, что ли…

— Кир, — Макс подошел к девушке и нежно взял ее руки в свои, — твои лапки не приспособлены к чему-то большему, чем клавиатура… или мой член, — Макс похабно улыбнулся — вот теперь Кира узнавала его. — К тому же, это мой косяк — мне и исправлять. Тут всего-то одну полоску надо переклеить, не беспокойся.

И Кира послушалась. Так приятно было ощущать себя нежной и слабой… Пускай ремонт в квартире Кира делала два года назад вдвоем со Светкой, но в этот раз мужчина был прав, и Кира не собиралась ему мешать… или помогать.

Попивая кофе с чудесным пирожным, Кира прислушивалась к тихим звукам, доносящимся из кухни, и наблюдала за кошкой, забавно пытавшейся добраться до цветов. Идиллия.

— Вот и все! — Макс справился гораздо меньше, чем за час. — Принимай работу!

Стена действительно выглядела как новенькая. Точнее, как старенькая — только без пятна.

— Спасибо, — Кира с улыбкой обняла Макса, прижимаясь к нему всем телом, с привычным удовольствием ощущая, как твердые рельефные мышцы соприкасаются с ее грудью и животом, а сильные, большие руки обнимают ее спину, ласкают, потихоньку, будто случайно, соскальзывая на ягодицы.

— Макс, спасибо тебе огромное, выглядит отлично, но ты же знаешь, воскресенье…

— Воскресенье — день для домашних дел! Помню, помню, малышка, я уже ухожу, только… — горячие губы нашли ее рот и завладели им властно и немного грубо, подчиняя и заставляя коленки дрожать. Спустя бесконечно долгое мгновение Макс отпустил ее, чмокнул на прощанье в щеку и ушел, закрыв дверь тихо и аккуратно.