В сладостном бреду - Айрис Джоансен

Но на одном из склонов третьей горы мерцала маленькая светящаяся точка костра.

Вэр знал, что она там будет. Она всегда находилась там. Он приходил сюда, к крепостному валу, каждый вечер и смотрел на этот огонек, бросающий ему вызов из темноты, напоминающий, что он никогда не будет в безопасности и за этими толстыми стенами.

— Добрый вечер, Ваден, — тихо поприветствовал он кого-то у далекого костра.

Он не сводил с него глаз, пока не спустилась полная тьма. Затем направился к двери, ведущей внутрь.

— Лорд Вэр. — Жасмин вышла из тени внизу лестницы, ведущей в зал. У нее вошло в привычку поджидать его возвращения оттуда. Мудрая Жасмин. Каким-то образом она чувствовала горечь отчаяния, что скребла его сердце, и всегда была готова смягчить это дикое напряжение.

— Женщину? — спросила она. — В ваши покои?

Его покои находились слишком близко к комнате гречанки, а он не расположен быть близко от нее сегодня ночью. Ее язык жалил и раздражал, а тело вызывало слишком сильное вожделение.

— Пришли ее в зал. — Он спустился по лестнице, опередив ее. — И вина, много вина.

— Я пришлю Ташу, — сказала Жасмин вслед ему. — Она всегда доставляла вам удовольствие.

Ему этого не нужно, он хотел лишь освободиться от наваждения, вызванного белокурой Tea из Димаса.

И забыть о крошечном, неумолимом огоньке, горящем на склоне третьей горы.

Tea остановилась на нижних ступенях каменной лестницы, нерешительно глядя на арку, ведущую в зал. Всего минуту назад она слышала голоса под аккомпанемент лиры, но сейчас оттуда не долетало ни звука. Близилась полночь, и он, должно быть, уже поднялся в свои покои. Скорее всего ей придется подождать до утра. Она почувствовала облегчение. Скрип кресла… Он все еще здесь.

Значит, предлога избежать еще одного столкновения нет. Что ж, возможно, это к лучшему, ей не придется ждать. Она и так слишком долго собиралась с духом, чтобы пойти на эту встречу.

Tea сделала глубокий вдох, прошла через прихожую в зал и… замерла на пороге, широко открыв глаза от изумления.

Вэр с бокалом в руке лениво растянулся в большом кресле с высокой спинкой возле огромного очага.

Он был совершенно голый.

Увидев Tea, он поднял бокал в знак приветствия.

— Добрый вечер, Tea из Димаса. — Его слова звучали несколько невнятной — Как мило с вашей стороны присоединиться к нам.

Голый и совершенно пьяный.

— Прогоните ее прочь.

Взгляд девушки скользнул к очагу. Кресло стояло на коврике из овечьих шкур, расстеленном на полу перед очагом, но она разглядела пару женских обнаженных ног.

— Нет, Таша, ты не можешь быть так негостеприимна. Ведь это частично и ее заслуга, что ты оказалась здесь сегодня ночью. — Он махнул рукой. — Иди сюда и возьми бокал с вином. Таша поиграет для тебя на лире. — Он улыбнулся лежащей на полу женщине. — Но это не единственное ее достоинство.

— Я не стану для нее играть. Пусть уходит.

Он нахмурился.

— Ты грубишь. Мне это неприятно.

— Я не собираюсь ее слушать, — поспешно сказала Tea. Она все еще мялась у двери. Было совершенно ясно, что происходило в этой комнате. В воздухе висел тяжелый запах воскурений, вина и мускуса. И все же она не может уйти, не объяснив причину своего появления.

— Я пришла поговорить с вами.

— Не уверен, что сейчас это получится, довольно затруднительно. А ты уверена, что не предпочитаешь другой способ общения.

— Нет! — Таша вскочила на ноги. Она, конечно, тоже была нагая и очень красивая. На вид лет двадцать пять, кожа золотистая, длинные темные волосы, рассыпавшииеся по соблазнительной груди. — Отправьте ее прочь, мой господин.

— Ты начинаешь раздражать меня, Таша. — Вэр помахал слегка нетвердой рукой. — Если не можешь быть вежливой, убирайся отсюда к себе.

— Но, мой господин… — Не договорив, она яростно взглянула на Tea и стремительно вышла из комнаты.

— Вам не следовало отсылать ее. — Tea облизала пересохшие губы. — Я пришла сюда не ради вашего удовольствия.

— Нет? Жаль. — Он поднес бокал к губам. — Не важно. Я все равно не уверен, что в состоянии двигаться. Сегодня ночью я достаточно потакал своим желаниям, к тому же немного пьян.

— Больше, чем немного.

— Иногда это успокаивает меня. — Он сделал большой глоток. — Иногда нет. А иногда я нуждаюсь, — он взглянул вслед ушедшей Таши, — в других способах.

Внезапно она почувствовала приступ гнева.

— Женщины не должны использоваться для таких целей. Это грубо и…

— Разве она выглядела недовольной?

— Если она не знает иной жизни, кроме как лежать и расставлять для вас ноги, это еще не значит, что вы должны употреблять ее.

Он откинул голову и расхохотался.

— У тебя язык, как осиное жало. Твое счастье, что я пьян. Вино смягчает меня.

Услышав его последние слова, она поняла, что сделала правильно, придя сюда. Если вино смягчает и сглаживает его жесткий характер, тогда, возможно, она добьется от него обещания, которое он вряд ли дал бы ей, будучи трезв.

— Вы не слишком пьяны, чтобы выслушать меня и понять?

Он перевел взгляд на окно.

— Я никогда не бываю слишком пьян.

— Тогда я останусь и поговорю с вами.

Она подошла к стулу возле очага и села.

— Как вы добры.

Она старалась отвести взгляд от его обнаженного тела.

— Не будет ли вам более удобно разговаривать, если вы оденетесь?

— Нет. — Он отпил еще вина. — Почему ты не спишь? Кадар будет расстроен, ты теряешь силы.

— Я не могла спать, мне надо было вас увидеть.

— И в то же время ты утверждаешь, что не хочешь провести со мной ночь.

Она постаралась подавить раздражение.

— Женщины существуют не только для этого.

Он вновь откинулся на спинку кресла и посмотрел на нее из-под полуопущенных век.

— Не все, согласен. Но ты как раз очень подходишь. — Нахмурившись, он взглянул на ее косу, перекинутую через плечо. — Мне не нравится, что твои волосы связаны. Я хочу, чтобы ты распустила их, как днем.

Она вспыхнула, вспомнив всю эту сцену наверху.

— Я всегда ношу волосы именно так.

— Распусти их.

— Они останутся так, как мне нравится.

— Если ты хочешь, чтобы я выслушал тебя, расплети косу.

Она стиснула зубы в раздражении. В конце концов, это требование вызвано скорее плохим настроением, чем деспотизмом. Он вел себя, словно маленький мальчик, которому отказано в невинном удовольствии. Она расплела косу и встряхнула головой, волосы свободно расплескались, по плечам.