Три месяца на любовь - Алиса Евстигнеева

Хрен его знает (да-да, я всё ещё филолог), насколько это всё было педагогично, но лицо девочки всё же просветлело:

— Мне тоже очень нравилось.

***

Выходя из школы со стойкой установкой «Не сметь трусить!», я набрала на экране телефона сообщение: «Какие планы на вечер?».

***

Вечер мы проводили на веранде одного из модных ресторанов, окна которого смотрели прямо на набережную. Ветерок колыхал белые шторы и нёс с реки приятную прохладу. Я сидела, закутавшись в плед, и мечтательно смотрела вдаль, стараясь наслаждаться моментом и не думать о стоимости нашего заказа. Как таковых проблем с деньгами у меня не было, что, впрочем, не отменяло моего беспокойства по поводу конского ценника местного меню. Лера куда проще относилась к таким вещам, поэтому без всякого зазрения совести потягивала из трубочки уже второй апероль, временами двигая плечами в такт музыке, ненавязчиво лившейся из динамиков.

— Так, я не поняла, — со вторым коктейлем таки было покончено, — когда мы начнём наш отрыв?

Притворилась удивлённой.

— А что мы, по-твоему, сейчас делаем?

— Сидим и молчим.

— Не молчим, а наслаждаемся атмосферой неспешности и созерцания, — поправила подругу. На что Крутикова прищурилась и констатировала очевидное:

— Тебя не переспорить, да?

Я неопределённо пожала плечами и отхлебнула свой безалкогольный мохито, покосившись на часы. Время подходило к назначенному сроку, а вокруг ничего не происходило, что начинало меня тревожить. Сама не понимала, чего хочется больше: чтобы всё сорвалось или же, наоборот… Ещё утром казавшийся гениальным план сейчас виделся детской профанацией. Да и довериться Исаеву было непросто, если учесть, что он ломался полдня, прежде чем выдал мне своё полное превосходства «Посмотрим» — словно делая самое великое одолжение в жизни. И вот теперь я ёрзала на стуле и сильно сомневалась, а стоило ли вообще связываться с этим гадом, зарекалась же…

— Свет, — надула губы Лера, — может быть, ты всё-таки выпьешь? А то ты сегодня до безобразия молчалива и вся в себе. А мне твоя природная дурость этим вечером нужна как никогда.

— Я сочту это за комплимент, — улыбнулась натянуто, заприметив на входе веранды две знакомые фигуры. Моя нервозность сделала резкий скачок, как если бы приход парней действительно был неожиданностью для меня. И, схватив Леркин бокал, я влила себя остатки апероля. — Ты меня уговорила.

Крутикова слегка опешила.

— И что, стоило только попросить?

— Ага, — почти не паникуя, выдавила из себя я. — Многие проблемы через рот вообще гораздо быстрее решаются.

Подруга приоткрыла губы, явно подбирая слова, но в конце концов просто заключила:

— Знаешь, я вот с тобой уже почти двадцать лет дружу и всё равно понимаю… через раз.

Я на автомате покивала головой, а сама осторожно наблюдала за тем, как официант проводил Сергея с Андреем за столик в нескольких метрах от нас. Литвинов был хмур и ни на что внимания не обращал, зато лохматый Исаев поймал мой слегка ошалелый взгляд и… показал мне язык.

Слегка зависнув, я всё же решила оскорбиться и показательно отвернулась от них, как раз чтобы попасть под прицел Леркиных прищуренных глаз.

— Ты сегодня странная.

— Устала, — практически не соврала я. — Конец учебного года… До финишной прямой живыми доходят только сильнейшие.

— Господи, какое счастье, что я после филфака не пошла работать по специальности, — выдохнула ничего не подозревающая о моём коварстве Лерка.

От необходимости как-либо комментировать её признание меня спас пиликнувший телефон.

«Ну, и что дальше?» — вопрошал меня Исаев в мессенджере.

«А что ты Серёже сказал?»

«Что хочу покормить комаров на набережной за бешенные бабки. Напомни, пожалуйста, почему мы выбрали именно это место?»

Я поморщилась и возмущённо хмыкнула, представляя себе его надменный тон.

«Что, боишься не осилить?» — не удержалась от мстительной подколки. На самом деле мне просто было стыдно признаваться, что гениальность моего плана на этом себя исчерпывала. Ибо как заставить Леру поговорить с Литвиновым, у меня не было ни малейшего представления.

Пока Андрей печатал свой ответ, я буквально преисполнилась нетерпением, едва не поторапливая его вслух.

Ну давай же!

— С кем это ты с таким упоением переписываешься? — хихикнула Лера, накрыв ладонью экран моего смартфона, я нервно дёрнулась, рванув его на себя, и снесла локтем бокал с мохито, который тут же слетел на пол, с шумом разлетевшись на осколки.

— Упс, — замерла я на месте, закусив губу.

Переполох вышел ещё тот: все взгляды на веранде оказались обращены на меня, в том числе и парочки наших знакомых. Исаев сидел, скрестив руки на груди, и испепелял меня своим тёмным взором. Лицо Сергея за считанные мгновения успело сменить целый спектр эмоций: интерес, узнавание, растерянность, которая очень быстро переросла в негодование. Он отвернулся от нас с Леркой, что-то возмущённо высказал своему дружку, а тот не придумал ничего лучше, чем перевести все стрелки на меня. Причём буквально. Андрей с самым невинным видом пожал плечами и указал на меня пальцем. Словно говоря: «Это всё она».

В этот самый момент Лера, слегка прифигевшая от моего нелогичного поведения, решила проследить за моим взглядом, ну и, разумеется, практически тут же обнаружила Литвинова с приятелем. Казалось, что все замерли на мгновение, а потом Лера фурией крутанулась ко мне и прошипела:

— Я тебя убью.

***

Минут через пятнадцать мы с Исаевым оказались за одним столиком, периодически поглядывая в сторону парапета, протянувшегося вдоль реки, где разыгрывалась душещипательная сцена между Сергеем и Леркой. Крутикова яростно размахивала руками, что-то доказывая Литвинову, а тот в свою очередь не оставался в долгу, отвечая ей с не меньшей экспрессией.

— А у твоей подруги талант, — заметил Андрей, скучающе подперев подбородок кулаком. — Серёгу ещё нужно умудриться из себя вывести.

— Это мы ещё посмотрим, кто кого из себя выводит. Лера, между прочим, отличается крайней рассудительностью, — слегка покривила я душой, став на защиту чести Крутиковой. — Готова поспорить, что это у твоего дружка завышенные требования!

Он, конечно же, не клюнул.

— Женщины, — закатил глаза мой собеседник.

— Пф-ф-ф, — фыркнула, повторив его финт глазами, чтоб в случае чего знал: я тоже так умею.

В этот момент Литвинов чем-то окончательно допёк Крутикову, и та от души треснула его в грудь.

— О-о-о-о-о! — хором выдали мы с Исаевым, синхронно скривившись.

— Это она зря.

— Я же говорю — ис-те-рич-ка. Я так Литвинову и сказал. Серёга, правда, принялся доказывать, что просто она слишком эмоциональная, но как по мне, твоя Лера — избалованная драма квин.

— Тебе