Босиком в саду камней - Ана Адари

Лин Ван прошел этот путь от начала и до самого верха, завидной должности командира Парчовых халатов, сделав убийство своей основной профессией. Кроме бесконечных войн средневековье — это еще и бесконечные заговоры. Император уже не молод и крайне подозрителен. А этих принцев, что бродячих собак — и не сосчитаешь. У правителя десять сыновей, каждый из которых с пятнадцати лет имеет гарем, да пяток единокровных братьев, тоже все с выводками, ни одного холостого.

Вы себе представляете количество потенциальных заговорщиков? Каждый принц готов включиться в борьбу за трон один или в составе сборной. Хотя бы отщипнуть от империи кусок пожирнее: богатый уезд.

Не удивительно, что у моего Лин Вана полно грязной работы.

А мальчик-зайчик в такое время не выживет. И уж точно не добьется успеха. Здесь есть, конечно, и ученые, и поэты, и талантливые врачи. Но Лин Ван и читает-то со скрипом, как я уже успела убедиться. Вряд ли мой генерал музицирует и знает, где на звёздном ночном небе находится Большая Медведица. Он и о ее существовании вряд ли подозревает.

Зато он Мастер боевых искусств. И самое главное: он меня любит!

— Я хочу жениться на тебе и ни на ком больше!

Вот пробило мужика! И ведь ничего такого особенного не делала! Небольшой подарок, чужие пирожки, пара комплиментов. Может, я его истинная? Нет, это из другой оперы. Точнее, из другого жанра. Ромфант называется. А мы в дораме по мотивам истории китайской империи.

— Я согласна быть просто твоей наложницей, матерью твоих детей.

— Ты будешь главной женщиной в моем доме, — торжественно обещает Лин Ван.

Так! Стоп! Вариант многоженства он все-таки рассматривает! Утешает, что я будут старшей женой. Хотя совсем еще недавно я и на это не смела претендовать. Поистине: аппетит приходит во время еды!

А дальше я начинаю ждать. Этот год тянется, будто он резиновый. Лин Ван пропадает то в своей Тайной канцелярии, то с наследным принцем. Я почти не вижу моего генерала. А первая принцесса все никак не умрет. Ну, что за тягомотина!

Наконец, он приходит, заветный час! То есть, принцесса, хвала Конфуцию, еще жива. Я про свои дела, которые со скрипом сдвинулись. Не знаю, похудел наследный принц или нет, мне его видеть не дозволено. Но слухи доходят. Вроде, похудел. О его диете я заботилась лично, используя при этом Мэри Сью, которая успешно делает карьеру на императорской кухне.

Яо Линь уже хоть и небольшая, но начальница. Ну как небольшая? У нее в подчинении человек триста, включая меня. Я уже тушу овощи и делаю тофу с разными подливками. Мариную рыбу и неплохо стряпаю китайскую лапшу.

Начинаю разбираться в особенностях местной кухни. Хорошим поваром, достойным того, чтобы приготовленные им блюда подавали на стол императору, я никогда не стану, с этим придется смириться. Чтобы гениально готовить, тоже нужен талант. Кулинарный. Мне это не дано. Но диетические супчики я вполне осилю.

Здоровое и правильное питание — вот мое кредо! Лекарша меня ценит и дает наставления. Совместными усилиями мы приучаем наследного принца к овощным блюдам и рыбе на пару, с приправами. Я начинаю потихоньку разбираться в лекарственных травах.

В общем, год проходит не впустую. Хотя бы спокойно.

А всего в продовольственном приказе работают несколько тысяч женщин. Вот такие здесь масштабы!

Самих испытаний я не вижу. Во время которых наследный принц должен проявить воинскую доблесть. Да и кто мне это позволит? Присутствовать там, где собрались сливки мужского пола всея Поднебесной.

Но день я знаю, и с утра начинаю молиться. Я молюсь своему Богу, тайно. Когда-то выучила три молитвы на старославянском: Отче наш, Богородице и Ангелу-хранителю. Их и гоняю с утра по кругу.

— Почему ты все время шевелишь губами, Мэй Ли? — заботливо спрашивает моя ближайшая подруга.

С тех пор, как Яо Линь стала начальницей, и у меня появились прихлебатели. Но они мне не подруги. Я никому не доверяю кроме своей персональной святой.

— У тебя что-то болит? — заботливо интересуется меж тем Мэри Сью.

— Нет, дорогая. Все в порядке. Я просто волнуюсь.

— Нашлись твои родные? — искренне радуется она.

— Это вряд ли. Я оставила их очень уж далеко.

В другой стране, в другой эпохе. И уже начинаю забывать, как они выглядят. Мне бы как-то протянуть этот день. Потому что вечером будут новости. Лин Ван не удержится, а в его успех я верю.

Его лицо и в самом деле сияет, я вижу это даже при свете луны, которая то и дело норовит скрыться за тучами.

— Ну? Как все прошло? — нетерпеливо спрашиваю я.

— Наследный принц пятой стрелой попал в яблочко! — рапортует мой генерал.

Я даже боюсь спросить, куда улетели предыдущие четыре. Надеюсь, что хотя бы в щит попали.

— То есть, по стрельбе из лука у наследного принца зачет? А как остальные спортивные дисциплины?

Лин смотрит на меня с огромным удивлением:

— Иногда ты мне кажешься очень странной. Ты вроде как заговариваешься.

— Извини. Это от волнения. Ну и потеря памяти, от которой я все никак не оправлюсь.

— Ты меня-то не забудешь? — озабоченно спрашивает он.

— Куда там! Судя по выражению твоего лица, ты получил желаемое.

Он смеется. Я еще никогда не видела любимого таким счастливым.

— Ну, рассказывай, — говорю я тоже с улыбкой.

— Наследный принц хоть и не вполне проявил всю положенную мужчине воинскую доблесть, но удержался в седле во время длительной конной прогулки. И даже взял небольшой барьер.

— Зачет и по конкуру?! Неплохо! Пятиборье принцу не осилить, там по плаванию и бегу полный провал. Но зато в активе фехтование. Ты молодец, Лин! Лошадь подбирал ему ты, и барьер, разумеется, тоже, — моя улыбка становится шире.

— У меня есть помощник, — смущается он. — Его зовут Юн Чжоу. Помнишь парнишку из пополнения, которого я отобрал?

Если честно, они для меня по-прежнему все на одно лицо. Но киваю:

— Конечно, помню.

— Толковым оказался. Еще немного — и станет моей правой рукой. Барьер придумал он. Чтобы наследный принц в случае неудачи не убился. Веток навалили и замаскировали под бревно.

— Молодец! — одобрительно киваю я. — И…?

— Как я и думал, император остался доволен. И спросил у меня, какую награду я желаю за свое усердие?

Тут я начинаю волноваться. В нетерпении говорю:

— Не тяни,