Босиком в саду камней - Ана Адари

На мне простая одежда, которая мало что скрывает, на лице ни грамма краски. Да у меня на нее банально денег нет! Чистое, юное, свежее лицо. И взгляд опытной женщины, попала-то я сюда из другого мира! Где почти пять лет была замужем!

И этого деспота зацепило. Я для него экзотика. Боюсь, что служанок из кухни Сын Неба так близко еще не видел. Отчего ж не продегустировать и сие блюдо? Я для него девушка на одну ночь. Которая сломает мою жизнь.

После этого я стану женщиной императора, и Лин Вану меня уже ни за что не отдадут.

Вот чего я боялась! И почему этот дурень не согласился на принцессу?!

Император уже старик! Ему лет шестьдесят пять. А может и больше. Вместо молодого сильного мужчины, готового заботиться обо мне всю жизнь, я всего на одну ночь заполучу в свою постель царственного старика! После этого перестану быть служащей дворцовой кухни и вроде бы должна радоваться.

Но я люблю Лин Вана! И есть еще кое-что, касаемо наложниц. Бездетных и тех, у кого нет влиятельных родственников, хоронят вместе с императором! А старичок на ладан дышит! Вот она, моя смертушка! Близка как никогда!

В этот момент в дораме появляется герой верхом на белом коне. Который хватает любимую в охапку и спасает ее. Похищает из лап дворцовой стражи. Лин Ван легко их всех способен раскидать, он ведь Мастер боевых искусств с двумя мечами дао, поэтому я чутко прислушиваюсь: вот-вот раздастся цокот копыт.

Видимо это какая-то неправильная дорама. Лин Ван вообще не в курсе, где я сейчас. А завтра будет поздно. Поэтому я ору во всю мощь своих легких:

— Отпустите! Я не хочу к императору!!!

И по лицам вбежавших в баню евнухов понимаю: еще одно такое слово, и умру немедленно. У меня выхода нет. Придется идти в покои его величества!

Настроение у меня как вы сами понимаете, похоронное. Красивые одежды и благовония не помогают. Я — жертвенная овца. И должна возлечь на алтарь.

Что ж, раз мой герой на сцене не появился, придется позаботиться о себе самой.

Слава Богу, императора в спальне еще нет. Осматриваюсь. На столе блюдо с фруктами и похоже вино. Кувшин и пара чарок. Выпить что ли с горя? И в этот момент раздаются тяжелые шаги.

Я бухаюсь на пол и утыкаюсь лицом в половичок. Слышу скрип кровати. У них же тут все из дерева. Судя по звуку, Сын Неба грузный мужчина.

— Поднимись, — слышу я.

— Не смею, ваше величество.

— Я приказал: поднимись!

Отклеивают от пола голову. Не могу же я всю ночь пролежать на полу? Хотя хотелось бы. Решаюсь взглянуть на его величество. Пауза.

Мы впервые внимательно разглядываем друг друга.

— И что в тебе нашел генерал Ван? — морщится император.

«Может, отпустите тогда, ваше величество? — чуть, было не ляпаю я. — Раз я вам совсем не нравлюсь». Но лучше придержать язык. Обратной дороги на кухню отсюда нет.

Поскольку я молчу, то слышу другой приказ:

— Помоги мне раздеться.

Нехотя, встаю. Дрожащими руками распутываю завязки царственного халата. Эге! Да у него фурункулы, у Сына Неба! И вид неважнецкий. Невольно спрашиваю:

— Вы хорошо себя чувствуете?

— Как ты смеешь?!

— Просто у вас ноги отекли. Вам бы лечь. Я помогу.

Заботливо укладываю царственное тело на кровать.

— Налей мне вина.

— Вы меня извините, ваше величество, но пить вам сейчас не рекомендуется.

Судя по симптомам у него проблемы с сердцем. Насмотрелась я на покойную бабушку. И не секс сейчас Сыну Неба нужен, а больничка. Этак, он на мне умрет. Потому что процесс дефлорации довольно трудоемкий. Мой первый парень и то не сразу справился, хотя ему было всего лишь двадцать. И мне хотелось близости. А тут ведь ни малейшего признака возбуждения! Сухая, как палка!

И у его величества ни малейших признаков желания. На кой-фиг он вообще меня сюда позвал?!

Император кряхтит, видимо, его и в самом деле мучают боли, и я кидаюсь к нему. Укладываю поудобнее, одну подушку подпихиваю под спину, другую в ноги, ноги поднять повыше. Так и сижу, держа императорские ступни на весу, чтобы отек хоть немного уменьшился, и ловлю на себе удивленный взгляд Сына Неба:

— Что ты делаешь?

— Расскажите мне, что у вас болит и где? Я постараюсь вам помочь.

— Ты разве лекарша?

Я гениальная сиделка. Умею выхаживать тяжелобольных стариков.

— Нет, но я работаю на кухне. Вы, похоже, неправильно питаетесь.

Я уже заметила, что у него плохие зубы. А, следовательно, несварение желудка. Мою догадку подтверждают газы. Даже Сын Неба не может сдержаться, когда в животе пучит, он ведь тоже человек.

— Что вы кушали сегодня? — заботливо спрашиваю я. — Готовили на кухне только мясо. Я давно заметила, что мясных блюд на вашем столе больше всего. Вы, должно быть, почти ничего не кушаете.

Император заметно оживляется:

— Я люблю тофу и куриный бульон, но эти блюда недостойны Сына Неба. Они слишком уж простые. И мне их не подают, — жалуется его величество.

— Позвольте мне это исправить, — аккуратно говорю я. — Я лично отправлюсь, завтра на кухню и приготовлю вам то, что вы любите. И если вам хочется помочиться, не стесняйтесь.

У него наверняка простатит. Какой на фиг секс!

— Хорошо. Подай ночной горшок.

Сын Неба определенно болен. Я столько раз собирала бабушкины анализы, чтобы отнести их в поликлинику! Мне ли не знать! Да и брезгливости я давно уже не чувствую. Привыкла.

— Вы лежите, а я вам книжку почитаю, — заботливо говорю я. — Но сначала сделаю вам апельсиновый сок.

— Какой?!

Мать его! Спаси, Конфуций всемогущий! Что несу-то? Апельсинами золотое яблоко назвали уже в Европе! Оно так и переводится, слово это: яблоко из Китая.

— Золотой сок, — поправляюсь я. — Только он достоин Сына Неба.

В апельсинах много витамина С. Именно это его величеству сейчас и нужно. Фрукт недаром называют цинь. В переводе золото. У многих китайских императоров фамилия Цинь. Мне надо запихнуть в этого старика побольше циней-цитрусовых. Авось он подольше протянет на витаминах, и меня еще не скоро похоронят вместе с ним.

Кидаюсь давить апельсиновый сок.

— Вкусно! — довольно жмурится император.

Еще бы!

— Что вам почитать? Конфуция? Или сказку рассказать?

— А ты знаешь?

О! Я знаю безумное количество сказок! Но сначала лесть:

— Вы немного приболели, ваше величество. У нас с вами все будет,