Бедная Амели - Дания Доброславская

— Правильно сделала, — насмехается он и тянется к моим губам. — Надо было за эти слова еще и нос ей сломать, который она вечно везде сует!

Немного отворачиваю голову, не дав прикоснуться ему к себе: «У меня кровь…»

Игоря это не останавливает. Он сжимает мой подбородок пальцами, поворачивая к себе, и целует, засасывая сочившуюся рану.

Меня немного смешит его жест: «Ты что, людоед? Тебе нравится человеческая кровь?»

Игорек подмигивает мне: «Только твоя…»

Отворачиваюсь, слегка притрагиваясь к своим губам.

Мы очень далеко зашли. Мне даже страшно подумать, что он сделает со мной, когда я исчезну… А что он сделает, когда увидит на суде в качестве истца?.. Вены мне, наверно, изрежет и точно всю кровь выпьет…

«Я настолько ненавижу его, что обожаю…»

«Мамочки, что я творю?»

Отстраняюсь от него, желая встать, но он не дает этого сделать, хватая за руку, и шепчет, будто прочитав мысли: «Ами. Я убью за тебя. Не подведи меня. Ты очень дорога мне. Не предавай меня, прошу. Никогда не предавай».

Слегка сбиваю першение, отворачиваясь.

Он сильнее к себе тянет, настаивая: «Ами, никогда!»

Обманчиво киваю, закусывая больную рану: «Хорошо…»

Раздел 1.5.1

Три месяца до пролога.

Сентябрь.

Игорь.

Отправляю Амели в комнату горничных и ухожу к Максиму в кабинет.

Не стуча в дверь, захожу к нему, усаживаясь на диван.

Смотрю на Алису, которая до сих пор тут торчит, и строго ей говорю: «Выйди, нам надо поговорить».

Она на него смотрит. Макс кивает и отправляет взглядом свою женушку за дверь.

Вижу пачку сигарет на столике. Хватаю ее.

— Зажигалку дай.

Он усмехается: «Может, мне тебе еще подкурить?»

Тяну удивленную бровь: «Ты не охуел ли? Когда ты обозначил для всех, что Алиса твоя, никто слова кривого не говорил. А сам что? Мои слова для тебя балабольство?»

Макс берет зажигалку со стола и кидает в меня.

Ловлю ее, подкуриваюсь и от злости откидываю ее в стену за его спиной так, что она взрывается: «Ты со мной шутки шутить вздумал, Абрам?»

Теперь уже малой взмахивает бровью: «В какой момент?»

— Я всем сказал, что Амели не просто горничная. Она моя. И за ее слезы я порву, а за кровь тем более.

Этот довольно откидывается на спинку кресла, сцепив руки на затылке: «Рви, мне-то что?»

Эта его надменность безумно сбивает меня с толку. Еще бы одна реплика, и я бы сорвался с места, засунув ему всю пачку сигарет в рот, чтобы он больше слова мне лишнего сказать не смог, с этой тупой насмешкой.

— Ты хочешь войны?

Он ухмыльнулся, но я заметил небольшой напряг в его мимике. Ссыт, щенок: «Игорь, это очередная телка в твоей жизни. Тебе Киры было мало?»

— При чем тут та мразь?

— Да притом. Тобою вертят, как хотят, а ты не замечаешь ничего!

Затягиваюсь крепче прежнего, выдыхая густой дым: «Что я не замечаю?»

— Ты не видишь, что с ее появлением у нас завелось дохрена проблем? По тачке стреляли не из-за апартов. Я наведался к той мадам. Прижал ее. Это не она их заказала.

Усмехаюсь: «Так она тебе и призналась.»

Макс кивнул: «Призналась. Не переживай, у нее не было права на пиздеж.»

Томно вздыхаю, откидываясь на спинку дивана и выпуская вдумчивый дым в потолок: «Хорошо, тогда кто это? Номера были неместные.»

Он плечами жмет: «Понятия не имею, но чую, что это по поводу доверенности. Ты же капнул на них. Видно, узнали об этом».

— Как вариант, да. Там же везде светанулся только я.

Абрам отцокивает ответ, кивая: «Вот именно… По счет хат прижали бы меня или Валеру. Ты был только на сделке и на задании. Первые переговоры были со мной и Валерой. А еще я начал замечать за собой хвосты. Алиса тоже говорит, что за ней кто-то поглядывает. Да и Серега встречает у своего дома непонятные тачки с чужим регионом».

Тушу сигарету, поддавшись вперед: «Хорошо. И что ты хочешь этим сказать?»

— Амели связана с этим.

Выдыхаю недоверчивую насмешку: «Как?»

— Не знаю. Чуйка. За вами поехали, только когда она была с тобой.

— Как это связано?

— Видно, ее заслали. Потом узнали, что ты куда-то повёз, и начали действовать.

— Я не первый раз подвожу ее. За мной следили первый раз. Я бы точно заметил.

Макс призадумался: «Давай проверим ее. Я запрещу убираться у себя всем горничным, и посмотрим за её действиями. Степа говорит, что с моим компом что-то не то. Активности много, хотя я почти в нём не сижу. Он уже перекинул себе и удалил часть «неуместной» информации, чтобы она никуда не вышла».

Плечами жму: «Давай, но я уверен, что это не она! Она всегда у меня на виду».

— Просто проверка. Пройдет ее — я извинюсь. Нет…

Твердо перебиваю его, повысив тон: «Без «нет»! Я уверен в ней!»

Раздел 1.6

Два месяца до пролога.

Октябрь.

Амели.

Несколько недель назад, после очередной летучки, нас ошарашили тем, что горничные больше не могут заходить в кабинет Абрамова. Только узкий круг: руководство, бандиты, администратор.

«Черт! Черт! Черт!»

Я все губы искусала в поисках ответа на вопрос: как мне теперь туда проникнуть? Мне ведь осталось совсем чуть-чуть. Да и уезжать надо. Брат с сестрой в трубку ноют, что соскучились. Но им нужно немного потерпеть, скоро я прилечу, и мы навсегда переедем за границу. Вернусь сюда только на суд, чтобы дать показания, и смоюсь обратно.

С кредитом Витя пообещал помочь, деньги «на жизнь» тоже будет переводить. Сейчас главное — закончить начатое и свинтить. Права на ошибку у меня теперь точно нет.

Предприятие мужа разваливается. Витя в гневе. Он уже кричит на меня, что я очень долго выполняю простейшее задание. Ему нужна эта флешка после, он говорит, что поднимет доходы в два счета. Главное — какие-то данные с компа Максима.

Но что я сделаю? Я не могла находиться в кабинете больше десяти минут, это подозрительно. Еще же и Игорь то спокойно отпускал в кабинет без присмотра, то сидел рядом…

«Сидел рядом…» — поневоле приходит гениальная мысль.

Точно! Мне нужно сделать так, чтобы мы оба были в кабинете, и одновременно так, чтобы он не заметил перекачку данных.

«Снотворное…»

«Точно! Точно!»

Мой Федя всю жизнь страдал бессонницей. Его врач посоветовала мне незаметно засыпать порошок в воду перед сном.

«Умница, Катя! Сегодня же постараюсь