Мир шерхостней - Лана Александровна Ременцова

– Отпусти! Это омерзительно.

Корад остановился, всё ещё держа палец до основания в ней.

– Отпущу и не трону сюда тебя членом, пока… если ты сейчас по собственной воле добьёшься моего семяизвержения в твой рот.

– Ты же уже залил мне всё лицо. Оно всё липкое и грязное. Что ещё надо?

– Хочу ещё и чтобы ты глотала мой сок. Тебе решать. Или я сейчас войду сюда или в рот. Тогда тебя надо серьёзнее подготовить. Подставил второй палец и надавил.

– Нет! Не надо… Я готова ласкать тебя ртом.

– Умница, девочка. – Развернул её и расставил ноги. – Принимайся. А яйца руками ласкай, и бёдра можешь поглаживать. Мне ещё приятнее будет. После я заставлю тебя кончить от моих пальцев.

Девушка хоть и не хотела всего этого унижения, но от воспоминаний о его пальцах и что они могут, ощутила мгновенное увлажнение внизу. Он заметил её содрогание.

– Темпераментная наложница. Это хорошо. Начинай и представляй, как ты расставишь передо мной ноги, и мои пальцы будут творить с твоей вагиной все, что пожелаю.

Ширин открыла рот и засосала член. Она ещё плохо это делала, но ласки руками помогли и шерхостень недолго её мучил, взорвавшись через минут десять. После заставил расставить ноги, натянуть правой рукой лобок на себя, и так легко обнажилась самая чувствительная точка, которой и занялся, периодически спускаясь ко входу и возвращаясь обратно.

– Открой рот и не закрывай. Хочу видеть обе твои сладостные дырки готовыми принять меня в любой момент. Если б у меня было два члена, вошёл одновременно в обе.

Девушка не могла справиться с собственным телом и под апогей уже подмахивала бёдрами этим проворным и наглым пальцам. Его грязные слова, как назло не отталкивали, а наоборот возбуждали, развращали.

– Хочу, чтобы ты облизала мои пальцы. – Всунул их ей в рот. – Засасывай.

Она сделала, что он хотел. Это не было противно. В голове помутилось. И тут его другая рука продолжила теребить раскрытую уже полностью влажную плоть. Мужчина убрал пальцы изо рта и положил руку на её правое бедро изнутри, придавливая к постели сильнее.

Стоны вырвались из всё ещё открытого рта, когда он вошёл в неё как по маслу и плавно привёл и себя к очередному оргазму.

– Хороша… а теперь, завернись в простыню и позови слуг. Пусть принесут сюда ванну. Будем купаться. И на рассвете переселимся отсюда. На этот раз вернёмся домой. Хочу показать остров и свои владения юному бармиду. А после переселимся в мир людей, возможно, с ними. Что–то мне подсказывает, что парнишка не так прост, как кажется. На языке правильные и добрые слова, а во взгляде ненависть и злоба. Меня не проведёшь. Надо понаблюдать за ним.

Думаю, я всё выполнил в этом мире, что должен был и пещера в следующий раз переселит нас в мир людей. Хочу пожрать человеческого мяса и трахнуть их женщин.

Она встала, пошатываясь, чувствуя, как из неё вытекает его сперма, смешанная с её обильным внутренним соком. Внутри всё пульсировало и казалось, что хочется ещё и ещё, можно и в других позах. Как угодно ему. На всё сейчас согласна, кроме одного, только не в зад. Это страшно и противно. Изо рта вырвалось:

– Люди могут не выдержать твоего натиска.

– Насрать, сдохнут подо мной, зато получу новые ощущения. Тебе было хорошо?

Девушка молча укуталась в простыню.

– Не смей игнорировать мои вопросы!

– Да! – оглянулась. – Глаза метали молнии. – Так хорошо, что я уже как шлюха на всё согласна с тобой!

– И даже туда? – в его глазах мелькнула ухмылка.

– Нет. Только не туда.

– Хорошо. Пока не трону. Не волнуйся. Меня ещё эти две твои дырки возбуждают. И твоя красивая грудь. Безумно… и, кстати, откуда ты знаешь какие они?

– Кто?

– Люди.

– Ты не один такой начитанный. Читала в наших рукописях обо всех мирах. И знаю о жестокости воронов, сколопендр, и… даже бармидов.

– Ты читала и о них? А у нас ничего нет об их мире и клане.

– В наших рукописях написано, что они порождение зла. Туманные озёра много столетий назад поглотили целый город каких–то оборотней и постоянно поглощали, кто к ним приближался. А потом из этой чёрной энергии появились бармиды.

– Странно, они не показались мне такими уж злюками, да и мирный договор заключили со скорпионами.

Девушка пожала плечами.

– Очень сомневаюсь, что для них существует понятие чести и соблюдение договоров.

Шерхостень нахмурился.

– Поживём, увидим, а ты не дура. Не ожидал. С умными женщинами впервые сталкиваюсь.

– А разве твои наложницы не умны?

– Нет, красивые тела и не больше. Они даже читать не умеют.

– И тигрица?

Он кивнул.

Она вышла, заметив до того как завернулась в простыню, что на груди образовались синяки и даже вокруг сосков, которые он умышленно сжимал до боли, образовалась лёгкая синева.

«Садист. Но почему моё тело отвлекается на его ласки, и я уже хочу его как шлюха? Я – царская дочь, а, даже, облизывая член поганого шерхостня, начинаю и сама испытывать удовольствие, чувствуя как ему приятно, и он еле сдерживается, чтобы не застонать. Железный шерхостень».

Глава 3. Мир шерхостней

На рассвете Корад и Ширин встретили Марида и Камира у пещеры.

– Точно решил погостить у нас?

– Ага, я ещё ни разу никуда не выбирался. Интересно посмотреть другие миры.

Шерхостень мельком оглядел их одеяние: неординарное для его мира, но типичное для жителей жаркого климата – полуголый торс и низкая посадка брюк. Массивные золотые украшения искусной работы на Мариде отражали статус вожака.

– Смотрю, золотом вы тоже богаты. – Приподнял бровь.

– Да, его у нас так много, что этот жёлтый металл за великий материальный ресурс я не считаю. Вот наш жемчуг это действительно богатство и гордость.

– И вы им точно поделитесь с работниками из скорпионов? – в голосе Корада сквозило явное недоверие, что не укрылось от бармида. Он внимательно посмотрел на шерхостня, а в голове пронеслось: «Интересно, его начитанность даёт и сильный интеллект? Надо бы как–то приглушить его бдительность. Всё–таки этот шерхостень силён и может сильно нам помешать захватить власть над всей пустыней и этими чёрными ползающими тварями».

– Конечно, если заслужат.

Корад кивнул.

– Идём. – Вошёл в пещеру и, держа Ширин за руку, съехал по крутому спуску. Бармиды за ними. Внутри было темно и сыро. А тихо так, что они слышали эхо от своих шагов.

– Здесь всегда так?

– Как?

– Мрачно.

– А на ваших