Развод. Адвокатская тайна - Марика Крамор

— Я недавно с ней созванивалась. Она скучает, Олег.

С Аней у нас был уговор. Мы вместе, пока обоим это удобно. Никаких признаний в любви, обожженных взглядов и планов на будущее. Просто периодические встречи без постоянных переписок и ночных звонков. Короче, моя постель — на нас двоих. Моя жизнь — только моя.

Три года Аню это устраивало. Потом она нашла какого-то Васю, с которым захотела попробовать что-то иное.

Я не держал. Какие сейчас ко мне претензии? То, что они уже разошлись — не мои проблемы. Для меня это пройденный этап и закрытая дверь.

«А твоя постель, между тем, пустует», — назойливо шепчет подсознание, подбрасывая картинки запомнившихся чувственных губ и стройных ног. Кто бы мог подумать, Ольга все никак не идет из головы.

— Не нужно. Что там насчет приглашения на барбекю? — резко одергиваю я сестру и предлагаю вернуться к нашему обсуждению.

— Что-что. Усаживай свой зад в машину и стартуй к нам.

— Я подумаю.

— И телефон обещай выключить, когда приедешь…

— Есть, кэп!

— Олег?

— М?

— С Новый годом, братишка.

Звучит нереально печально. Мы с Вероникой нечасто видимся, хотя надо отдать ей должное: она максимально старается сохранить общение. Мне не все равно. Но сам бы я не стал ей названивать.

— С Новым годом, Никуль.

— Я люблю тебя.

Это теплое признание всегда вводит меня в ступор. И еще в больший ступор вводит то, что Ника в ответ жаждет услышать то же самое. Но она знает, что мои слова — всегда строгий перечень действий или доводов. Это всегда не про чувства.

— Увидимся, — бросаю я в трубку, прежде чем отбить вызов.

Глава 12

ОЛЬГА

Поведение Юры удивляет с каждым разом все больше. Вместо того чтобы позвонить мне, он решил отыграться на Юле. Выплюнул дочери в трубку недовольное замечание, даже я уловила через динамики брезгливое: «А мне сказать тяжело было?!»

Пальцы сами потянулись к телефону, чтобы высказать пару ласковых одному гордецу, но, торопливо завершив разговор с отцом, меня останавливает дочь:

— Мам, не надо.

Хорошо хоть мы одни в комнате.

Я пытаюсь подобрать слова, но следующий вопрос ставит меня в тупик:

— Почему ты не рассказываешь, что у вас происходит? Я же вижу, что-то случилось.

Юля ждет ответа. Внимательно смотрит на меня, убирает прядь соломенных волос за уши.

— У нас с папой сложности.

— Какого рода?

— Юль. Ты уже большая. И, наверное, понимаешь, что иногда…

— Он тебе изменяет.

И это уже не вопрос, не настороженное предположение.

Я, должно быть, меняюсь в лице. Осознаю, конечно, что Юля выросла, многое понимает, подмечает, только обычно воспринимает слишком остро. Я об этом очень переживаю: мою откровенность она может интерпретировать неправильно.

— Откуда ты знаешь?

— Слышала, как он разговаривал по телефону с какой-то женщиной. Когда мы тебя дома ждали, а ты в аварию попала. Я тогда как раз к друзьям собиралась. Он меня не видел.

А она попыталась сделать вид, что все в порядке...

Я не хочу сейчас разбираться в собственных эмоциях, но именно это известие подводит итоговую черту.

Если до сегодняшнего дня меня одолевали сожаления и досада, горечь и разочарование, то только сейчас прозвучал щелчок пальцев, после которого в душе становится пусто и все покрывается инеем. Замерзшей ледяной корочке удается сковать все теплые чувства, вспыхивавшие при воспоминании о том, каким был наш с Юрой брак.

Раньше.

Теперь от него мало что осталось. Супруг сильно изменился в последнее время, мы отдалились друг от друга.

Но цепочка последних событий…

— Он называл ее Инессой, — с осторожностью заканчивает дочь и ожидает моей реакции.

Она не знала! Она точно не знала, осведомлена ли я об этой девушке!

— Да. Ее так зовут. Она модель.

— Тебе известно!

— Известно. Стало недавно.

— И что теперь?

— Юля, твой отец переступил черту. Он понимал, что я не прощу это.

— Вы разведетесь? Я буду жить с тобой! — воинственно заявляет дочь. Она поднимается на ноги. Тут же вновь опускается на диван. — Я не хочу быть с предателем. Пусть он уходит!

Юля не плачет, но эмоции бурлят в ее душе, не позволяя здраво рассуждать.

— Потише, Юль, нас услышат. Печально, что ты узнала об этом вот так, — вздыхаю я, переживая за мою девочку, пересаживаюсь к ней, обнимаю крепко-крепко. Ее трясет изнутри. Раз уж Юра решил, находясь дома, поболтать с любовницей, мог хотя бы позаботиться о том, чтобы дочь не услышала!

— Я не буду с ним разговаривать! Вообще никогда! Как он мог?!

— Юля, наши с ним проблемы — только наши, — заглядываю ей в глаза. — Твоим папой он так и останется.

— А я все равно не хочу его видеть! И вообще! Я отказываюсь ему отвечать по телефону! Пусть этой своей звонит!

— Я слышала, он тебе нагрубил. Он неправ сейчас. Выплескивает свое раздражение на тебя.

— А может, вообще не будем домой возвращаться?

— А где же мы будем жить? — посмеиваюсь я, стараясь отвлечь дочку от грустных мыслей. — Тебе в школу добираться.

— Ой, придумаем! — заявляет Юля. — И вообще! Надо его домой не пускать!

— Подумаем об этом потом. Давай не станем портить себе выходные. Проведем их максимально хорошо и с пользой. Ты, кстати, поэтому со мной решила поехать?

— Да, — грустно признается дочь. — Но мне тут нравится. Да и сеть нормально ловит.

— Дитя интернета… — усмехаюсь я, поднимаясь.

— Да лучше интернета, чем…

— Юля! Мы договорились. Не вспоминать об этом на отдыхе.

— Я не понимаю! Ты же такая красивая! Такая… Суперская! Зачем ему еще кто-то?!

— Не в красоте счастье. А ты давай-ка! Подъем. Найди себе занятие. Я не рассчитывала весь вечер обсуждать твоего отца.

— Ладно. Я лучше к Ларисе спущусь. Как раз стемнело, мы в беседке посидим!

— Там не холодно? — беспокоюсь я.

— Неа! Там подогрев!

И, шмыгая носом, убегает.

Я выключаю свет в комнате, понимая, что меня будут ждать внизу, но пока мне бы побыть наедине с собой. Если честно, хочется душу отвести, выговориться. Свете? Нет, конечно. Я вообще не привыкла жить душой нараспашку.

Экран телефона начинает