Мятежник - Вита Марли

— А ты любопытна, — усмехнувшись, дроу снял перчатки, и потёр глаза. — Я бежал из Тхаэля сюда, чтобы избежать жертвоприношения. Раньше, при старой власти, неженатые мужчины, достигнув определённого возраста, могли быть выбраны в качестве жертвы на празднике Чествования Солнца. Мне очень не хотелось погибать, и я покинул Тхаэль.

— Сожалею, — растерявшись, я ругала себя за излишний интерес.

— Не стоит. В Вольмонде я попал в беду, едва не оказался в мужском борделе.

При упоминании этого заведения я покраснела. Даже не предполагала, что такие места существуют.

— Эолис выручил меня, а я в благодарность помог ему вот с этим, — Йохан поднял руки к сводам теплицы. — Кстати, жертвоприношения в Тхаэле были отменены. Новая власть, новые порядки.

— И вы не захотели вернуться?

— Нет, — дроу снова натянул свои перчатки. — Там мне не позволят раскрыть таланты, а здесь… — Йохан на мгновение замолчал. — Здесь я полезен. Это моя работа, и я её люблю. И ты, похоже, работы не боишься, раз согласилась копаться в земле. Бери инструмент, вон там лежат запасные, и приступай. Не стесняйся, если что, спрашивай.

Кивнув, я взяла мотыгу и принялась за работу.

Сорняк оказался живучим, цеплялся корнями за землю, приходилось прикладывать усилия, чтобы вырвать его. Спина быстро устала, руки покрылись грязью, но я старалась не отставать от темпа.

Йохан помогал мне. Не отходил далеко, наблюдая за моими потугами, и время от времени давал советы.

Прошло несколько часов.

Сорняки с междурядий перекочевали в кучу, предназначенную для перегноя. Я чувствовала, как пот струился по спине, мышцы ныли, а руки покрылись ссадинами. Но вместе с тем ощущала какое-то странное удовлетворение, будто сделала что-то полезное, важное.

И на мгновение мне показалось, что тень одиночества в моей душе вдруг впустила свет

Глава 11

Мы встретились в комнате только после отбоя. Я молниеносно приняла душ, мой сосед наводил чистоту дольше.

Мы так же молча улеглись, укрылись каждый своим одеялом и Эолис, — благодаря оговорке Йохана я теперь знала имя командира, — накинул тряпицу на магический кристалл, чтобы погасить свет.

Дроу был угрюм и мрачен, мы оба выглядели уставшими и перекинулись только парой слов. Я полагала, что больше он ничего не скажет мне, но эльф вдруг произнёс:

— Мы проверили твои одежды, завтра ты сможешь их забрать.

— Спасибо, — вежливо отозвалась я, боясь лишним словом навлечь его гнев.

— Магических артефактов мы не обнаружили, вот только… — Эолис сделал паузу, как будто что-то обдумывал. — Вместе с одеждой ты сдала украшение. Хрустальный кулон на цепочке, внутри которого — капля какого-то снадобья. Что это?

Мои плечи передёрнулись. Этот кулон, подарок родителей на свадьбу, который я всегда носила на шее. Когда командир велел сдать одежду, я сняла всё. В тот момент меня больше тревожило обстоятельство проверки панталон, нежели досада по расставанию с драгоценностью.

— Это яд арахны, — поспешно пояснила я. — В Ливеноре престижно иметь такое при себе. Яд арахны очень ценный и редкий, достать его тяжело.

— То есть светлые эльфы носят на себе отраву? — Эолис хмыкнул скептически. — Подвеску ты сдала добровольно, я не обвиняю тебя в попытке использовать против нас.

— Эльфа этим средством можно только парализовать и то ненадолго, — я покачала головой. Сложно объяснять иностранцу очевидные вещи. — В моём кулоне всего одна капля. Яд арахны нейтрализует действие любых других ядов, даже самых смертоносных, но вреда не несёт. Поэтому он так ценен в наших землях.

— Ты так богата, что можешь позволить себе купить его? — командир сделал собственные выводы.

— Кулон — подарок на свадьбу.

Зашелестел ворс, зашуршала солома, Эолис повернулся ко мне лицом.

— К престижной безделушке престижный муж? — прозвучало так, будто Альверон достался мне, как трофей. Как редкий антиквариат, который ставят в доме на видное место и хвастают гостям.

Я стиснула зубы, чтобы не выдать раздражения.

— Скорее наоборот, — повернув голову, встретилась с парой фиалковых глаз. — Безделушка к фарфоровой кукле, врученной моему супругу с ярким подарочным бантом.

Эолис не нашёл, что ответить. Лежал и молча изучал моё лицо, возможно, искал признаки обмана. В этом молчании сквозило какое-то новое, сложноуловимое настроение. Словно сквозь броню его презрения пробился слабый росток любопытства. Свет от кристалла, прикрытого тканью, был слишком тусклым, чтобы рассмотреть детали, но я видела, как напряжены его скулы, как сдвинуты брови.

— Фарфоровая кукла? — наконец, произнес он, словно пробуя это выражение на вкус. В его голосе уже не было прежней язвительности, лишь тень легкого недоумения.

Что происходило у него в голове? Как сильно перевёрнут мир в его сознании?

— Это значит, что мой муж получил меня в качестве выгодной партии, — сказала я, стараясь говорить как можно проще. — У меня благородная семья, хорошее образование и безупречные манеры. Рядом с ним я достойно выгляжу на всех приёмах и раутах. Он этим гордится… вернее, гордился.

Эолис смотрел пристально. Я чувствовала, мои слова задели его, заставили задуматься. Возможно, он увидел в моей ситуации что-то близкое, знакомое по собственному опыту. А может быть, просто осознал, что за фасадом светлой эльфийской красоты и благополучия скрывается немало неприглядных нюансов.

— Я правильно понял, что в вашей стране… кхм… мужчина озвучивает свои намерения? Или… как это происходит?

— Это сложный вопрос, — ответила я, стараясь держаться нейтрального тона. — Обычно, сватовство осуществляется через родителей. Мужчина может выразить свою заинтересованность, девушка имеет право согласиться или отказать ему, но последнее слово всегда остается за главой семьи невесты.

Эолис кивнул, будто принимая к сведению новую информацию о чужом мире. В тишине комнаты отчетливо слышалось его ровное дыхание. Казалось, он переваривает мои слова, сравнивая их со своими собственными представлениями о браке и отношениях.

— Значит, окончательный выбор не всегда остается за женщиной, — констатировал он, скорее, для себя, чем для меня. — Интересно.

В этом коротком «интересно» я услышала целый спектр эмоций: удивление, любопытство, легкое недоумение и даже, возможно, нотку сочувствия. Сочувствия к фарфоровой кукле, врученной мужу в качестве выгодного приобретения.

Но всё не так плохо на самом деле.

Альверон целый год приходил в наш дом в качестве гостя и мы подолгу обсуждали с ним историю, музыку, литературу, искусство и даже немного — политику. Он задавал вопросы и, пригубив чай, принесённый служанкой, с интересом слушал мои измышления. Наши вечера были наполнены шёпотом страниц, отблесками огня в камине и тихим цоканьем чашки о блюдце. Мысль о том, что однажды он придёт просить моей руки витала в воздухе сама собой. Это было что-то очевидное, естественное. Как снег в декабре или октябрьский листопад.

— Есть разные семьи