Мятежник - Вита Марли

У дверей теплицы Эолиса встретил громкий смех и болтовня. Внутри, освещенные мягким светом флуоресцентных ламп, Гвилисс, Йохан и другие парни сидели на низких табуретах, а перед ними на куске брезента томились угощения. Эльфийка смеялась, парни наперебой выдавали шутки, Йохан бережливо разливал суп по глиняным мискам и — гляньте-ка! — выдал всем по маленькой стопке напитка из подземных дурман-грибов.

Командир невольно замер, наблюдая за этой сценой. Он никогда не видел Гвилисс такой беззаботной. В ее глазах не было ни тени той меланхолии, что он заметил на портрете. Она казалась живой, настоящей, словно на короткое время сбросила с себя бремя своей печали.

Эолис шагнул вперед, нарушив идиллию.

— Гвилисс, — позвал он, и эльфийка резко обернулась. Ее лицо мгновенно стало серьезным, в глазах мелькнула испуганная тень. Йохан тоже вскочил, вытерев руки о передник.

Эолис смерил взглядом компанию. Атмосфера веселья мгновенно испарилась, сменившись напряженным ожиданием.

— Командир, — произнесла Гвилисс, потупив взгляд. — Уже поздно? Я слишком задержалась? Простите. Ик.

Эльфийка неуклюже икнула, прикрыв рот ладошкой. От волнения снова перешла на "вы".

Пьяна.

Она была пьяна, хотя вряд ли в её чарке было много дурмана. С непривычки? Женщины-дроу хлестали и поболее и им хоть бы хны, а эта, выходя из-за стола, пошатнулась.

Эолис подставил своё плечо, Гвилисс, споткнувшись, почти на нём повисла.

— Йохан, — обратился он к агроному, стараясь сохранить ровный тон, — благодарю за угощение. Но, думаю, нашей гостье пора отдохнуть.

Невинно пожав плечами, тхаэлец принялся сворачивать импровизированный пикник.

— Впредь будь осторожнее, — добавил командир, в его голосе звучала сталь. — Подземелье — не лучшее место для увеселений. По крайней мере для тех, кто не знает его законов.

Агроном молча поклонился. Парни между собой таинственно переглянулись.

— Я сам ее провожу, — Эолис развернулся и направился домой, поддерживая Гвилисс за талию. — А вы — закругляйтесь. Отбой есть отбой. Исключений ни для кого не делаем.

Глава 14

Эолис

По пути к их скромному жилищу Гвилисс то и дело спотыкалась, бормоча бессвязные извинения. Запах дурман-грибов, терпкий и сладковатый, витал вокруг, смешавшись с ароматом её волос.

— Ой, — в очередной раз запнулась она, запутавшись в длинной юбке.

Командир чувствовал её худобу под плотной материей серебристого платья, тепло ее тела обжигало даже сквозь ткань. Одежда для новобранцев, которую выдали ей ранее скрывала очертания фигуры, платье напротив — обрисовывало. Теперь командир невольно — хотя и не без интереса — касался талии, подхватывал и прижимал ближе к себе для баланса.

В их тесной каморке, Эолис осторожно опустил захмелевшую Гвилисс на лежанку. Платье расплылось на тёмных шкурах как по грубому холсту. С её лица, умиротворенного хмелем, спала маска аристократичной отстраненности.

— Прости… я… я не хотела… — шептала она, пытаясь расстегнуть сложное переплетение застежек на платье. Пальцы её трепетали как бабочки, пуговицы то и дело выскальзывали. Эолис перехватил её руку. Его прикосновение, несмотря на мягкость, заставило ее вздрогнуть.

— Не стоит, — прошептал он, убирая её руки. Он заметил в глазах Гвилисс оторопь, смешанную с детской наивностью. Осторожно, словно боясь спугнуть, расстегнул ряд мелких пуговиц, освобождая от тесных объятий платья. Серебряной змеёй ткань соскользнула с плеч, оставив ее в простой камизе.

Эолис отвернулся, чувствуя, как его лицо горит. Он не мог позволить себе увлечься этой хрупкой красотой. Его мысли должна занимать борьба, а не соблазн. В конце концов, всё ещё оставалась мизерная вероятность, что этот лучезарный цветок был отправлен в подземелье не случайно.

По правде говоря, это была первая мысль, пришедшая Эолису в голову, едва он увидел её. Как будто кто-то очень хорошо знал главу мятежников и в насмешку прислал в сердце лагеря эту роскошную женщину. Холодная красота дроу уже давным-давно не трогала Эолиса, от надменных физиономий с насмешливо выгнутой бровью у него возникало чувство омерзения.

За спиной зашуршала ткань, Гвилисс снова закуталась в войлочный кокон. Обернувшись, дроу понял, что она дрожала.

— Ты замёрзла? — командир протянул ей своё одеяло, поскольку сам он давно привык к прохладе подземелья.

— Всегда.

— Что всегда?

— Всегда мёрзну. Особенно после душа. Там вода ледяная, мне потом долго не согреться.

— Но… — Эолис остолбенел. — Почему ты не говорила? Ты здесь уже больше недели, я ясно дал понять, что не причиню вреда. Почему не сказала, что мёрзнешь?

Гвилисс просто пожала плечами.

— Ик, — вот всё, что ответила она.

Дроу подошёл к стене, отодвинул заслонку, разворошил угли и принялся складывать ветошь.

— Здесь есть печь? — у эльфийки едва не отвисла челюсть.

— Есть. От неё идёт железная труба, видишь, — эльф постучал по ней. — Она подходит к резервуару с водой и душ становится не таким ледяным. Я совсем забыл сказать об этом. С тех пор, как Илай сбежал от меня в общую казарму, привык жить один.

— Но… чем вы топите? Неужели в подземелье есть дрова?

Сознание Гвилисс, затуманенное дурманом, кажется, начало проясняться.

— Ик.

Или нет?

— Зентийский трутень, — ответил командир. — Наскальный гриб, который растёт в подземелье. Если срезать, он отдаст влагу и становится сухим, как валежник. Разгорается медленно, поэтому, когда нам удаётся добыть дрова, они идут исключительно в лазарет.

Тепло от печи стало медленно заполнять крохотное пространство, прогоняя затхлый холод подземелья. Гвилисс, словно подснежник, проклюнулась из войлочного кокона, подставляя бледное лицо жару.

— А куда уходит дым? — спросила она.

— На поверхность. Но он рассредоточивается по большим площадям так, что его не видно.

— Магия?

— Инженерия.

Эолис присел на свою половину лежанки, Гвилисс, согревшись, вернула ему одеяло. Её тонкий запах тут же коснулся его ноздрей. Упоительный. Как будто дурман ударил в голову не ей, а ему…

Тишина повисла в комнате, нарушаемая лишь потрескиванием ветоши и тихим дыханием Гвилисс.

— Что любопытного рассказали тебе парни? — спросил командир нарочито непринуждённо. — Ты смеялась. Йохан любит травить байки?

— На самом деле… — эльфийка поёрзала и кокон окончательно раскрылся. — Сперва они рассказали мне истории, от которых хотелось рыдать. Йохана едва не принесли в жертву, Роллана… или… Роланда… выбросили на улицу новорождённым, потому что он… мужского пола. Брата Зейна зверски убили из-за того, что он понравился нескольким дамам одновременно и они решили, что он не должен никому из них достаться. Для них, только представь, это было честным решением спора!

Когда Гвилисс говорила, её лицо было полно возмущения. Она