Конец одиночества - Чарити Бэрфут

Войдя в вымощенный мрамором холл дома, Норман услышал гудение установленного Мартином лифта. Не успел он закрыть за собой дверь плечом, как художественно исполненная дверь шахты раскрылась и навстречу ему выехала инвалидная коляска.

— Привез? — нетерпеливо спросила Патриция.

— Привез что? — вопросом на вопрос ответил Норман, кладя папку и кейс на стоящий в холле стол.

— Часы! — раздраженно воскликнула жена, поправляя выбившуюся из прически прядь волос. — Ты забрал их у гравера? Только не говори, что забыл.

— Ах, это, — беспечно протянул он и, открыв замки кейса, извлек оттуда коробочку и отдал ей. — Я не совсем лишен человеческих чувств.

Патриция даже не позаботилась ответить, все ее внимание было сосредоточено на вынутом из коробочки кожаном футляре. Норман имел возможность беспрепятственно рассмотреть свою жену. Она по-прежнему оставалась красивой женщиной, и, хотя за последние годы прибавила в весе, черты лица ее сохранили некоторую резкость.

Открыв футляр, Патриция внимательно осмотрела лежащие в обклеенном белым атласом углублении золотые карманные часы с крышкой и, взяв их в руки, перевернула задней крышкой к себе.

— «Папе в день шестидесятилетия», — пробормотала она, проводя подушечкой пальца по выгравированной надписи. — «С искренней любовью».

Сильно сомневавшийся в том, что Патриция вообще способна на любовь к кому-либо, Норман поморщился.

— И это все, что там написано? — сухо спросил он, получив в ответ презрительный взгляд жены.

Затем, упрямо поджав губы, она протянула ему часы, предлагая взглянуть самому.

— «С искренней любовью», — прочитал он, — «Пэт и Норман». Что ж, очень мило.

— Ничего удивительного, учитывая их цену, — воскликнула Патриция, кладя часы на место. — Надеюсь, что этого будет достаточно.

Виски пульсировали от головной боли, но ее слова требовали объяснений.

— Достаточно? — повторил Норман. — Достаточно для чего?

— Для того, чтобы отвлечь его от извечной темы, конечно. Ты же знаешь, каким он стал раздражительным в последнее время.

— Неужели?

Норман не замечал, чтобы в последнее время настроение тестя как-то переменилось, но его замечание вызвало у Патриции явное раздражение.

— Ну разумеется, где тебе заметить, — сказала она с горечью в голосе. — Ты ведь наверняка думаешь, что его внезапная близкая дружба с гинекологом — простое совпадение.

— Разве это имеет значение? — терпеливо вздохнул Норман.

— Для меня имеет. — Патриция нервно сцепила пальцы вместе. — Этот гинеколог до сих пор практикует, и даже ты не можешь не понимать, что на уме у отца.

— Боишься, что он захочет выяснить, можешь ли ты иметь ребенка? — заключил он. — Что ж, рано или поздно тебе все равно придется сказать ему правду.

— Я не могу.

— Только не рассчитывай на то, что за тебя это сделаю я, — пожал плечами Норман.

Патриция закусила губу.

— Но ты можешь сказать ему, что, по твоему мнению, мне не справиться с рождением ребенка и что просто ни к чему мучить меня совершенно ненужными анализами.

На лице Нормана появилась угрюмая гримаса.

— Ты, должно быть, шутишь. — Он собрался было уйти, но коляска Патриции преградила ему путь. — Черт побери, Пэт, ты пожелала избавиться от моего ребенка и в результате вообще потеряла возможность иметь детей. Поэтому не жди от меня помощи в том, на что не хватает смелости тебе самой.

Губы Патриции сжались.

— Не забывай, что своей инвалидностью я обязана именно тебе, — заметила она, и только с большим трудом ему удалось удержаться от того, чтобы выложить ей всю правду.

Отодвинув коляску, Норман направился к лестнице, желая сейчас только одного: оказаться как можно дальше от Патриции.

— Мне нужно принять душ, — сказал он и поднялся на второй этаж.

На лестнице ему повстречалась Дороти Айтон. Она была высокого роста, почти с него, с жесткими рыжими волосами, всегда собранными в пучок. Тоже излишне полная, Дороти неизменно носила брюки со свободными блузками, скрывающими талию. Взгляд, которым она его окинула, был явно неприязненным.

— Мне кажется, что вы не должны расстраивать свою жену, мистер Таклтон, — резко заметила Дороти. — Ее страдания не ограничиваются чисто физическими.

— Когда мне понадобится ваш совет, мисс Айтон, я спрошу его, — не менее резко возразил Норман, направляясь в свою спальню, и, только закрыв за собой дверь, понял, что она, должно быть, слышала весь их с Патрицией разговор.