Дневник моей памяти - Лара Эвери

Мэдди давно мечтала с ней подружиться. Кажется, это ей удалось. Потому что Мэдди – это Мэдди.

Мэдди натянула поверх спортивного бюстгальтера черную майку без рукавов. Я встала с ней рядом перед зеркалом. Я была в старой папиной рубашке, черных легинсах и кедах. Глянула в зеркало – бледные губы, толстые ляжки и зад, мешковатая рубаха скрывает талию.

– Хотелось бы мне иметь внешность, которую принято считать привлекательной.

– Принято среди кого?

– Среди… – Меня разобрал смех. Мэдди в своем репертуаре, ей подавай ссылки на первоисточники!

Мэдди вытянула карту из колоды на полу.

– Тройка бубен! Какая разница? – Она отшвырнула карту, выпила. Мы рассмеялись. Надо отдать ей должное: игра «Не парься, чувак» оправдала свое название.

– Опять же… – продолжала я, все еще раздумывая, на кого бы сослаться. Броская, нешаблонная красота Мэдди никак не подтверждала мои рассуждения. И я ответила уклончиво: – …я про среднюю внешность человека, которого бы хоть кто-то признал привлекательным. В открытую. То есть можно провести в Гановере опрос…

– Ну что, будешь весь вечер рассуждать о том, что с тобой не так, или ловить момент и радоваться жизни?

– Тебе-то легко говорить, – буркнула я.

– То есть как?

– Тебе легко говорить. С твоей-то уверенностью, как у слона в посудной лавке! – объяснила я. Мэдди нахмурилась. – Слона, однако, весьма и весьма грациозного.

Мэдди хихикнула, снова хлебнула из бутылки и протянула ее мне. Я вытащила карту.

– Туз пик.

– Ого! – Мэдди повела плечами. Я швырнула карту через всю комнату. А подруга продолжала: – А может, ты считаешь меня уверенной в себе, потому что мы видимся в такой обстановке, где без уверенности никуда?

Мэдди была права. Тренировки. Турниры по дебатам. Школьные спектакли. Школа.

– Понимаю, – кивнула я и поднесла к губам бутылку. Через силу глотнула пару раз, джин обжег горло.

Мэдди тем временем вернулась к зеркалу и начала подводить глаза.

– Мне, к примеру, что бы я ни делала, уверенности нужно море. Понимаешь?

– Еще бы!

В четырнадцать лет Мэдди обрилась наголо. Когда мы познакомились, ее временно отстранили от занятий в школе за драку с одним типом, который ей нахамил, а в клуб дебатов ее отправила мама – мол, надо разнообразить увлечения, нельзя же заниматься одним театром! Спустя неделю ее команда уже стала лучшей. Ах да! С тем парнем, которого ударила, она в итоге подружилась.

Мэдди вытащила карту, выпила и передала мне колоду.

– Ты тоже сражаешься с внешними силами. Просто наберись храбрости!

– Девятка треф. Даже не знаю, Мэдди, у меня все немножко по-другому. – Я отхлебнула и вернула ей бутылку.

– Это да. Но послушай, Сэм, ты слишком критично к себе относишься.

На самом-то деле не слишком. В сумочке у меня обезболивающее, а я пропустила прием, потому что оно несовместимо с алкоголем. Руки немеют, придется их встряхивать незаметно, у Мэдди за спиной.

– Но…

Мэдди встала.

– Хватит, надоело с тобой препираться. Дейл, Стюарт и Стасия уже в пути, так что если хочешь, уходи, но добираться будешь сама.

Мэдди подошла к стереосистеме, еще отпила из бутылки и начала танцевать. Прыгала, вращала бедрами и трясла ирокезом, будто не замечая меня. Мой мозг лихорадочно заработал. Я не просто так избегала подобных ситуаций – потому что в такие моменты легко все испортить. Потому что здесь нет правильных ответов, да и вообще нет никаких правил – это вам не дурацкая подростковая мелодрама, это жизнь, и все, что происходит, и контролировать это не получится.

Даже мое собственное тело тоже не получится. Мой организм против меня ополчился.

Музыка грохотала на молную мощь. Я ощущала во рту хвойный привкус джина.

Вспомнилась теория Фрейда о влечении к смерти – о том, что живые существа могут целенаправленно подавлять в себе волю к жизни, развитие может идти вспять, и вместо того, чтобы жить и любить, люди разрушают себя. Но мне довелось соприкоснуться со смертью в ином обличье.

Знаю, это страшно, Сэм-из-будущего, но мысли о смерти несут с собой некую свободу. Скажем, там, в комнате Мэдди, я не думала о том, что умру, и не хотела умирать, но когда сознаешь, что смерть близко – совсем рядом, – то перестаешь ее бояться, а такие пустяки, как вечеринки, чужие люди и Стюарт Шах, и вовсе не пугают; глупости все это.

Мне противостоит куда более грозная сила.

– Ладно, – сказала я, и Мэдди остановилась в разгар танца, повернулась ко мне. Я взяла у нее из рук бутылку, сделала глоток и запила сельтерской. – Решено, остаюсь. И знаешь что еще?

Мэдди размахивала в воздухе кулаками. Я выпрямилась.

– Мы будущие чемпионки!

– Да! Да, да, да-а-а-а!

Я стала покачиваться из стороны в сторону в такт ее движениям – вот так я танцую, лучше не умею.

И тут, Сэмми-из-будущего, меня захлестнула волна нежности к Мэдди. Такую нежность я прежде испытывала только к сестренкам, брату, родителям – к родным людям, к тем, кому доверяю. Не придется мне добираться до дома самой. И обузой я тоже быть не намерена. Права Мэдди, мы нужны друг другу.

Я собрала с пола все карты и подбросила в воздух.

– Ну что, я выиграла?

Мэдди заулыбалась, карие глаза сверкнули из-под ярко-рыжей челки.

– Проигравших нет!