Зацепить 13-го - Хлоя Уолш

Я целиком зависел от каждой мелочи, связанной с Шаннон, и речь не о внешности — притом что с ее внешностью все было зашибись как круто.

Самое важное: она не смотрела на меня как на пропуск к кормушке.

Она смотрела сквозь всю эту мишуру.

Она видела меня.

Только меня.

Из-за этого я хотел все поменять в своей жизни и поместить Шаннон в самый центр моего мира.

Я понимал, что мне нужно собраться.

Но я не мог.

Потому что она вызывала у меня зависимость.

Я был одержим ею.

Я уже сбился со счета, сколько парней, с которыми я играл в регби на протяжении нескольких сезонов, бросили регби или потеряли форму из-за девушки.

Я не мог позволить, чтобы такое случилось со мной.

Слишком многое было поставлено на карту.

На карту было поставлено всё.

До Шаннон у меня никогда не было проблем с концентрацией.

До нее я никогда ни в чем не сомневался.

Я точно знал, кто я, откуда и куда двигаюсь.

А теперь?

Абсолютный хаос.

Мне это все не нужно.

Мне не нужен такой чудовищный стресс.

Через три недели новый тест физической готовности, и вот об этом мне надо думать.

Если я его не пройду, все мое будущее будет под угрозой.

Вот на чем я должен сосредоточиться.

На карьере.

А не на девчонке.

Словом, в школу я приехал рассеянным, дерганым и просто тупо бесился.

Со мной явно было что-то не в порядке, требовалось срочное вмешательство извне.

— Сделай доброе дело. — Это были первые слова, с которыми я обратился к Гибси, встретив его перед первым уроком у двери столярной мастерской. — Без шуток. — Судорожно выдохнув, я потащил лучшего друга по коридору в зону отдыха пятигодков. — Ты должен мне помочь.

— Ладно, но у меня сейчас начнется урок труда, — посетовал Гибси, переминаясь с ноги на ногу.

— Гибс, у меня тоже, — резко бросил я, втаскивая его в гостиную, по счастью пустую. — Двойная бухгалтерия с Могги Даном. Но это важнее сведения баланса или кофейного столика, который ты выпиливаешь для мамы.

— Ладно, чел, расслабься, — сказал Гибси. Подойдя к ближайшему столу, он выдвинул стул и плюхнулся на него, бросив рюкзак на пол. — Я весь внимание.

Я закрыл дверь, подпер ее кожаным креслом и сел на другой стул.

— Ты был прав, Гибс, — простонал я. — Я облажался по полной.

— Признаёшь мою правоту? — удивился он. — В чем именно? — Раньше, чем я успел ответить, Гибси скорчил рожу и выпучил глаза в комическом озарении. — Что ты дрочер? — Ну то есть это было бы комично, если б не было так адски херово. — Боже мой, Джонни, ты не решился или не смог?

— Пытался, обломался, и с тех пор ни разу, поэтому более чем уверен, что не могу, — решил признаться я.

Не было смысла увиливать от ответа.

Гибси не будет про это трепать, а кроме того, у меня были проблемы посерьезнее, чем капризы тестостерона.

— Как давно ты пытался?

— Перед Рождеством, — ответил я и поспешил добавить: — Но проблема не в этом.

— Исусе, Кав, я был сказал, это очень большая проблема, — тихо присвистнул Гибси. — Ты пробовал лубрикант?

— Что? Нет! Хватит про мой член, — рявкнул я и сокрушенно запустил пальцы в волосы. — Проблема в ней. Ты был прав. Я совсем без мозга, и мне нужно, чтобы ты не дал мне наделать глупостей с этой девчонкой.

— Какой девчонкой?

— А как ты думаешь, придурок? — не выдержал я. — Я говорю про Шаннон.

— А-а, та самая девчонка, — усмехнулся Гибси. — Воскресаторка.

— Хватит ржать, это не смешно. Мне нужна твоя помощь, — раздраженно бросил ему я. — И нет слова «воскресаторка».

— Есть, — заявил Гибси. — Иисуса воскресили. Процесс, осуществленный Богом, называется воскресением. Следовательно, Бог — это воскресатор. Соответственно, Шаннон — воскресаторка твоих яиц. В тот день она совершила чудо. — Усмехаясь, он тихо добавил: — Она явится, и он восстанет.

— Воскресение Иисуса делает Бога воскресителем и/или воскрешающим. Ни в одном нормальном языке его не называют воскресатором.

— Я говорю о Библии, а не о словарях.

— Да ты чушь несешь, — возразил я.

— К твоему сведению, придурок: есть слово «терминатор», — парировал Гибси. — «Терминатор», а не какой-нибудь сраный «терминатель».

— «Терминатель», — повторил я. — Еще одно несуществующее слово.

— Ну, «воскресатор» точно существует.

— Говорю же, нет. — Я начал заводиться. — Это фонетически и грамматически неверное слово.

— Грамматически неверное? — Гибси уперся в меня взглядом. — Кто это у нас тут, мистер продвинутый курс языкознания? Думаешь, если прочитал «Великого Гэтсби» и Шекспира, то все знаешь? Не в этот раз. — Гибси постучал себе по виску. — В этот раз я тут самый умный.

— Это называется элементарное понимание, мистер базовый курс языкознания, и говорю тебе, ты ошибаешься.

Он почесал затылок.

— Гибс, сосредоточься, — потребовал я. — Старик, мне нужна твоя помощь.

— Не могу, — буркнул он, нахмурив лоб. — Джонни, я знаю, что прав, я каждое воскресенье хожу на службу.

— Рад за тебя, — насмешливо произнес я. — Может, ты помолишься Иисусу и попросишь у него немного здравого смысла? — Едва слова слетели у меня с языка, как Гибс встал, подошел к двери и отволок в сторону кресло. — Гибс, какого хрена! — рявкнул я. — Куда ты уходишь?

— В библиотеку, — ответил он, распахивая дверь. — Ты не прав. Я погуглю, найду ответ, распечатаю и развешу по всей этой сраной школе, — добавил он, выходя из гостиной. — Смотри, как я буду воскресать истину!

— Прекрасно, — покорно пробурчал я. — Вали.

Не прошло и десяти минут, как Гибси вернулся со смущенной физиономией.

— Такого слова нет, — объявил он, входя в гостиную.

— Знаю, — невозмутимо ответил я. — А теперь, когда ты это выяснил, можешь мне помочь?

— Просто не понимаю, — простонал Гибси, плюхаясь на стул рядом со мной. — Как может быть, что такого слова нет?

— Гибси, умоляю!

— Джонни, мне просто нужно это слово.

— Отлично, пусть будет, оно твое, — согласился я, теряя терпение. — Можешь его застолбить. Блин, напиши издателю Оксфордского словаря и потребуй, чтобы его туда вписали. Ради всего святого, просто помоги мне.

— Возможно, я так и сделаю, — просопел Гибси, ероша свои светло-каштановые волосы. — Ладно, выкладывай, что там у тебя.

— Она мне нравится, — сказал я, тяжело вздохнув.

— Та-а-а-ак, — протянул он. — И проблема заключается в том, что…

— В этом и дело, — бросил я. — Гибс, она мне нравится. В смысле, правда нравится, типа как… ну, очень. Сильнее, чем просто тупо нравится, господи…