Игра в притворство - Оливия Хейл

— Я в возбуждении, но и нервничаю, — говорит она. — Долгое время эти две эмоции не сочетались в моем сознании. Но теперь сочетаются. Думаю, ты тоже научил меня этому. Потому что ты всегда вызывал их во мне обе одновременно.

Она постоянно обезоруживает меня.

Я поднимаю голову, чтобы ответить, но мягкий прыжок на кровать заставляет нас обоих обернуться. Низкая морда с усами и желтые глаза надвигаются на нас. Дарси был недоволен мной за то, что я увел ее из ее ателье ранее, но он последовал за нами в ее комнату с поднятым хвостом и настороженным взглядом в мою сторону.

Теперь он шествует по ее одеялу, не обращая на меня никакого внимания.

— Доброе утро, — говорит она тем же любящим голосом, что только что использовала для меня. — Хочешь присоединиться?

— Я не участвую в групповухах, — бормочу я в ее шею.

— Что?

— Ничего.

Кот плюхается рядом со свободной рукой Норы и начинает мурлыкать. У нее одна рука на мне, а другой она гладит кота по спине. Я признаю поражение, когда вижу его, и поворачиваюсь на спину рядом с ней.

— Показ мод, — спрашиваю я. — Я могу быть там рядом с тобой?

Ее взгляд скользит к моему.

— Ты хочешь быть?

— Конечно. Это было в моем календаре неделями.

Улыбка расплывается по ее лицу.

— Спасибо.

Я помогаю Норе добраться до места показа, несу чехлы с одеждой к машине. На ней черное платье без рукавов, сидящее как влитое, волосы собраны в хвост. Ее выражение лица сосредоточенное. Никакого легкомыслия, только целеустремленность и амбиции.

Я обожаю это.

Она — сила, когда находится в своей стихии. За кулисами в месте проведения показа нет и следа потакания людям, ее руки умело делают свою работу, а голос гладкий и уверенный. Она помогает моделям облачиться в созданные ею образы и доделывает последние швы.

Когда молния заедает, она поворачивается ко мне.

— У тебя сильные руки. Можешь помочь?

Я беру у нее юбку.

— Я починю.

— Осторожнее, — предупреждает она, и я не могу удержаться от улыбки.

— Ты же знаешь, я хорошо владею руками.

Она закатывает глаза.

— Спасибо.

— Все для тебя, бедовая.

Когда время почти подходит, ее модели стоят тесным рядом за кулисами. Нора улыбается им всем. Это ободряющая, добрая, прекрасная улыбка, и она сияет среди всей этой суеты. Она точно знает, каково это — быть на их месте.

— Спасибо, — говорит она им. — Я ценю каждую из вас. Получайте удовольствие там.

Я подхожу ближе, прислоняюсь к стене позади нее. Большая черная ширма отделяет нашу зону от подиума. Дизайнерам нельзя выходить наружу, это одно из немногих железных правил на сегодня.

Все должно оставаться анонимным.

Шепот стихает, и в комнате воцаряется тишина, и сквозь ширму доносится приглушенный, но слышимый голос ведущего.

— Участник номер шесть!

Раздаются аплодисменты, и Нора кивает первой модели, рыжеволосой девушке в асимметричном платье в пол. Я не эксперт в моде, но даже я могу оценить мастерство Норы.

Одна за другой модели выходят на подиум.

На мониторе мы видим то, что видит аудитория. Ее одежда на моделях, проходящих перед заполненной до отказа аудиторией и сидящих судей. Нора прислоняется ко мне. Я обнимаю ее за талию, ее спина к моей груди, и чувствую, как напряжение медленно покидает ее.

— Боже мой, — говорит она. — Я сделала это.

— Ты сделала это.

— Посмотри на эту, — говорит она, когда последняя модель выходит в длинной струящейся юбке и асимметричном топе. — Мне нравится, как выглядит эта ткань. С ней было так трудно работать, однако.

Я целую ее волосы.

— Ты так хорошо справилась.

— Да, справилась, не так ли?

Мои руки крепче сжимают ее талию.

— Ты себя хвалишь?

Она смотрит на меня.

— Это значит, я наконец освоила этот урок?

— Да. Пятерки по всем предметам.

Она слегка смеется.

— Спасибо, что ты здесь.

— Сегодня мне негде больше быть, бедовая.

Аплодисменты льются из-за черной ширмы, и на экране мы видим, как модели начинают возвращаться по длинному изогнутому подиуму к нам. Вот тогда Нора внезапно наклоняется.

— Боже мой.

— Что?

Она указывает на маленький монитор, на человека, сидящего в первом ряду прямо рядом с судьями. Пиксели скрывают его личность, но мы оба знаем его достаточно хорошо, чтобы разглядеть.

Раф в аудитории.

Он вызовет ажиотаж в СМИ.

Молодой генеральный директор Maison Valmont здесь, высматривая свое последнее приобретение...

— Я не знал, что он придет, — говорю я.

— Я тоже.

Нора делает еще один глубокий вдох и отходит от меня, чтобы встретить возвращающихся моделей. Я помогаю, где могу, и убираюсь с пути, когда это необходимо. И скоро ее вещи снова упакованы в чехлы.

Мы оказываемся в зоне ожидания для дизайнеров снаружи, и я протягиваю Норе бутылку воды.

— Пей. — она смотрит на меня секунду, прежде чем подчиниться. — Ты была на ногах часами.

— Я истощена, — признается она, — Но слишком возбуждена, чтобы расслабиться.

— Конечно.

— Как ты остаешься таким спокойным во всем этом?

Я ухмыляюсь.

— Потому что я полностью верю в тебя. Иди сюда.

Она подходит ко мне, словно я стена, руки по бокам, ее лицо уткнулось в мою грудь. Я усмехаюсь и крепко обнимаю ее.

— Ты проспишь двенадцать часов подряд после сегодняшнего дня.

— Двадцать четыре, — говорит она и наконец поднимает руки, чтобы обнять меня за шею. — Я сделала это.

— Ты сделала это.

Ее глаза сияют, и в этой комнате есть другие люди, но я целую ее, словно их не существует.

— Уф, — говорит голос рядом с нами. Раздражающий и раздражающе знакомый. — Я знаю, что только что смирился с вашей связью, но я точно должен это видеть?

Я поднимаю голову и смотрю на Рафа. Но я не отхожу от Норы.

— Слишком рано?

— Слишком рано, — говорит он.

Нора смотрит на своего брата.

— Что ж, — говорит она, — это твои проблемы.

И затем она снова целует меня.

Я смеюсь, когда она наконец отступает. Раф повернулся к нам спиной, скрестив руки на груди. Он напряжен, но в нем нет гнева. Это совершенно ясно.

Это ощущается как чертовски гигантское облегчение.

— Теперь мы закончили, — объявляет Нора.

Раф поворачивается, его темные брови нахмурены. Он больше пошел в их отца. Более темные волосы, более оливковая кожа. Все же сходство есть. У них одинаковые зеленые глаза.

— Ты пришел сегодня, — говорит она.

Он кивает.

— Bon travail. (С фр. Хорошая работа.)

— Ты не знаешь, какая была моя.

— Нет. Не знаю. Но я