Игра в притворство - Оливия Хейл

Нора поднимает подбородок.

— Какая была твоя любимая?

— Это имеет значение?

— Да, думаю, да. Я хочу твой честный ответ, — говорит она. — T'inquiète. (С фр. Не волнуйся.)

Я слышал, как они раньше так разговаривали. Их постоянное переключение туда-сюда между двумя родными языками, и, черт возьми, мне теперь придется с этим жить до конца своих дней. Я изучал латынь в Бельмонте, когда мне следовало учить французский.

— Номер шесть, — говорит он. — Но я обращал внимание, ты знаешь. Я узнаю твою работу.

Дыхание Норы замирает.

— Правда?

— Конечно. — он проводит рукой по волосам и смотрит на меня. В этом взгляде видно неохотное принятие. — Мне жаль, что я не дал тебе это понять. Мне жаль, что я не дал тебе почувствовать... что ты можешь... быть честной со мной. Или что ты должна быть сильной все время.

Нора смотрит через плечо на меня. Возможно, я не упомянул все обвинения, что швырнул в Рафа в библиотеке той ночью. Иногда правда ранит.

— Я действительно горжусь тобой, — говорит он. Голос Рафа становится хриплым. — И je suis vraiment désolé. (С фр. Мне очень жаль.)

— За что?

— Tout. (С фр. За все.) — он проводит рукой по волосам. — Уайлд не стал бы целиться в тебя, если бы не я. Если я когда-либо заставлял тебя чувствовать, что ты обуза для меня, или что ты не можешь бояться...

— Все в порядке, — говорит она.

— Нет. Это не так.

Нора делает шаг ближе к брату, ее рука на его руке. Следует еще одна очередь быстрого французского, и я улавливаю лишь намеки. Раф дважды кивает во время ее слов, но его лицо напряжено.

— Да, — говорит он, когда она заканчивает. — Ты права.

— Я знаю.

Его губы тянутся в улыбку.

— Ты стала увереннее в последнее время.

— Я над этим работала, — говорит она и обнимает его. Он смотрит через ее плечо на меня с выражением, которое я читаю слишком хорошо. Немного смущенный, немного благодарный.

— Значит ли это, что я потерял тебя на другом берегу Атлантики? — спрашивает он ее.

Меня не спрашивают, но я все равно киваю. Теперь она моя.

Раф закатывает глаза.

Нора смеется и отступает из объятий брата. Она снова что-то говорит на быстром французском, и его взгляд смягчается. Что-то о доверии в этом предложении, думаю я. Что-то о семье тоже.

За ними открывается дверь в комнату ожидания. Кто-то с гарнитурой и планшетом привлекает наше внимание.

Нора и Раф не слышат ее.

Я кладу руку им на плечи.

— Эй. Эта душевная встреча должна немного подождать.

Распорядитель прочищает горло и сообщает нам, что судьи закончили совещание. Есть результат.

Участнику номер шесть следует приготовиться выйти на сцену.

ГРУППОВОЙ ЧАТ

Алекс: Вы, ребята, помирились, да?

Джеймс: Наконец-то. Мы можем снова использовать групповой чат?

Алекс: Джеймс и я были всего в нескольких днях от того, чтобы прилететь и вбить вам в головы немного здравого смысла.

Раф: Мне потребовалось меньше недели, чтобы смириться. Я думаю, это очень справедливо с моей стороны, учитывая обстоятельства. Вы бы оба отреагировали так же, если бы это была ваша сестра.

Алекс: Я единственный ребенок, парень. Как и герцог.

Джеймс: …

Джеймс: Вест не отвечает, потому что он слишком занят?

Алекс: Интересно, чем занят?

Раф: НЕ ПРОДОЛЖАЙТЕ ЭТУ ЛИНИЮ РАЗГОВОРА.

Вест: Я и правда был очень занят. Возвращал кольцо, которое было совсем не подходящим, и менял размер кольца моей бабушки.

Раф: Я буду шафером?

Алекс: Это нечестно. Он может быть шафером со стороны невесты. Это мой единственный шанс!

Раф: Значит, ты сдался насчет меня или Джеймса.

Алекс: Мы все сдались насчет Джеймса.

Джеймс: Справедливо.

Вест: Разберитесь между собой.

Глава 62

ВЕСТ

Я прислонился к перилам главной лестницы и жду, когда Нора спустится. Дарси растянулся на солнечном пятне на мраморном полу, хвост подергивается, желтые глаза прикованы ко мне, словно он пытается переглядеть меня.

Я не моргаю.

Он тоже.

— Вы двое устроили соревнование, кто кого пересмотрит? — спрашивает Нора, спускаясь по лестнице.

— Нет, — отвечаю я, все еще наблюдая за котом. — Мы достигаем взаимопонимания.

— Нельзя соревноваться с котом.

— Посмотри на меня. — я никогда не был его большим поклонником, и я не виню его.

Он больше предпочитает Нору. Но на днях он проспал час рядом с моим столом, пока я работал, и это был прогресс.

Нора доходит до меня, и я немедленно проигрываю соревнование. Черт. Ее каштановые волосы свободно обрамляют лицо, теперь подчеркнутые солнцем и веснушками с первой недели лета.

На ней рубашка с длинным рукавом и юбка короче, чем она обычно носит, выставляя ее длинные ноги напоказ. Солнечный свет цепляется за ее кожу, обнимает ее.

— Привет, великолепная.

Она улыбается.

— Нравится?

— Мне нравишься ты. — я смотрю на кулон, лежащий на ее шее — тот, что я подарил ей на одном из наших первых свиданий.

Ожерелье. Браслет. И я не могу дождаться, чтобы подарить ей кольцо тоже.

— Ты такая, черт возьми, хорошенькая.

— Она довольно короткая. Эта юбка. — она наклоняет голову и улыбается. — У меня для тебя сюрприз. Вызов, на самом деле.

Ей нравится это— дразнить меня, подталкивать. Боже, я люблю это выражение на ее лице.

— Вызов?

— Да. Ты как-то сказал мне, что если я сделаю это снова, будут последствия.

Мне требуется секунда.

— Ты не…

— Я да… — она делает шаг назад, ее глаза сияют. — Готов идти?

— Абсолютно нет. — я наклоняюсь и поднимаю ее через плечо, кладя руку на ее зад поверх юбки. Нора вскрикивает, но это превращается в полузадохнувшийся от смеха вздох, от которого у меня сжимается живот.

Я захожу в оранжерею. Она свешивается с моего плеча, цепляясь за мою рубашку.

— Я проверю, — предупреждаю я.

Рядом с оранжереей есть небольшая комната, когда-то использовавшаяся для посадок. Без окон и полная уединения. Я захлопываю дверь и ставлю ее на пол.

Она ухмыляется. Ее топ теперь съехал, открывая полоску ее упругого живота.

— Какое у меня наказание?

— Сначала я должен расследовать преступление. — я киваю на юбку. — Подними ее для меня, милая.

Руки Норы послушно хватают ткань, и она поднимает ее по гладкой округлости ее бедер.

Выше бедер.

Я стону. Она прекрасна, к тому же, до боли обнажена. Никаких трусиков не видно. И, черт, ее киска такая идеальная.

— Посмотри на себя. Вся розовая и хорошенькая.

— Я не хотела, чтобы линии трусиков испортили мой наряд. — она склоняет голову. — Никто