Пламя в моем сердце - Рита Трофимова

Спустившись в метро, они остановились на переходе между станциями.

— И что мы будем делать? — взволнованно спросила Лина.

— Как что? Слышала, что Бескровная сказала? — подмигнул ей Филипп. — Нам нужно срочно решать свои проблемы.

— В каком смысле?

— В самом прямом.

— Да ладно, — Лина, смеясь, толкнула Филиппа в плечо. — Уверена, что Ирина Петровна имела ввиду совсем другое.

— Как раз то самое она и имела ввиду, — Филипп озорно усмехнулся, однако в его глазах отчётливо читались нотки сожаления и даже грусть. Он огляделся над чем-то размышляя, обнял Лину за плечи и потянул за собой.

— Куда это мы? — удивлённо воскликнула Лина. Она была уверенна, что Филипп позовёт её в сквот, а вместо этого…

— Лин, сегодня понедельник. Погуляем немного на твоём районе, потом я провожу тебя домой и вернусь к ребятам.

— Но я не хочу домой, я хочу ехать с тобой! — От расстройства и разочарования у Лины противно защипало в носу, к горлу подкатил горькой комок слёз.

Его лицо осветилось улыбкой, но это лишь на секунды. Филипп посерьёзнел, замедлил шаг и сник.

— Твоя матушка наймёт мне киллера, а тебя пропустит через мясорубку и закатает в пол. Я не хочу, чтобы ты из-за меня пострадала, — сказал он глухим бесцветным голосом.

— Глупости! — Лина вцепилась в его плечи и легонько встряхнула. — Я все выходные дома просидела. Столько всего передумала, чуть с ума не сошла. Ну, приду я позже на два часа. Что она мне сделает?

— Думаешь, обернёмся?

Их взгляды встретились, и Лина решительно сжала его ладонь. Она готова была ослушаться мать и пойти за ним хоть на край света, пусть ей придётся заплатить за эту вольность ценой собственной свободы.

В глазах Филиппа заискрился азарт. Он улыбнулся, чмокнул Лину в нос, и они отправились на зелёную ветку, в район, где располагался сквот.

Через пару минут Лину отпустило. Филипп тоже выглядел довольным. Они стояли на перроне в ожидании поезда.

— Может, расскажешь, что у вас стряслось? — потребовала Лина. Наконец-то настал подходящий момент, чтобы расспросить его о происшествии на концерте.

— Расскажу, — Филипп немного помедлил с ответом, словно слова подбирал. — В общем, мы играли Пулю, и всё шло как обычно: ребята выбегали на сцену и слэмились от души, но тут такое произошло… Среди наших фанов затесался один обдолбаный утырок, с виду вроде бы обычный парень, но дёрганый какой-то. Вместо того, чтобы со сцены сигануть, он набросился на Макса с кулаками и с ходу его вырубил. Мы не сразу поняли, что к чему, стали этого придурка оттаскивать, еле справились втроём с Герычем и Шумом. В зале драка началась, кто-то из толпы на сцену полез, полиция с дубинками налетела. Хватали всех, кто под руку попадался и в обезьянник до выяснения.

— Но тебя могли убить! — не сдержавшись, воскликнула Лина. От нахлынувшего волнения её бросило в жар.

— Ну не убили же. Зато хорошая встряска получилась, — усмехнулся Филипп.

— А как же Макс? Он сильно пострадал?

— Да не особо, но самолюбие нашего фронтмена задето.

— Знаешь, что меня удивляет? — Лина с трудом перевела дыхание, даже кулаки сжала, пытаясь унять эмоции. — Ты так спокойно об этом говоришь, будто всё это безобразие в порядке вещей! Ну, подумаешь, драка, подумаешь, скопище наркоманов, подумаешь, полиция с дубинками. Это же… это…

— Лин, ну ладно тебе, ну чего ты завелась. — Филипп привлёк Лину к себе и осторожно похлопал по спине. — Люди за тем и приходят на концерты, чтобы оторваться и выпустить пар. В этом весь смысл.

Они уселись в самом торце вагона, подальше от любопытных глаз. Всю дорогу Филипп не выпускал Лину из объятий, поглаживал её плечо, шептал на ушко милые глупости, целуя висок и щёку, словно не мог насытиться ею. Она тоже льнула к нему, млея от близости и долгожданного тепла. Думать ни о чём не хотелось, ни о матери с её запретами, ни о бессмертных фугах Баха. «До экзаменов и концертов ещё уйма времени, тем более, что сама Бескровная намекнула на то, чтобы взять паузу, — успокаивала себя Лина. — А всё остальное будет завтра».

На одной из станций в вагон зашли две пожилые тучные тётушки, похожие друг на друга, как две капли воды. Они разместились напротив, умудрившись втиснуться в узкое пространство между стеной и поручнем, будто в вагоне больше не было свободных мест. Перешёптываясь, тётушки бросали на них осуждающие взгляды. Но Лина и Филипп были настолько поглощены друг другом, что не обращали никакого внимания на их уловки, да и, честно сказать, они не делали ничего такого из ряда вон.

— Молодёжь слишком вольная пошла, — громко прочистив горло, сказала одна, всё для того, чтобы их наконец услышали Лина и Филипп. — Вот в наше время…

— И не говори, что творится, того гляди прямо тут любовью займутся.

Лину словно встряхнуло, она замерла в объятьях Филиппа, готовая от стыда под землю провалиться.

Филипп, напротив, с вызовом вскинул голову, и ухмыльнулся совсем по-хулигански.

— Да вам-то что? Я свою жену четыре дня не видел, — развязно выдал он, с явным намерением произвести на тётушек не самое лучшее впечатление. Однако ему и стараться не пришлось — его неопрятный вид и синяк на скуле сами за себя говорили.

«Жену!» — От этих слов у Лины защекотало в груди, будто у сердца выросли маленькие шёлковые крылышки. — В самом деле, ну разве можно так шутить!'

Внезапно Лине на ум пришла сумасбродная идея, и она решила ему подыграть.

— Филипп, пожалуйста, перестань, — она с томной улыбкой коснулась кончиками пальцев его щеки, убрала со лба упавшую прядь волос, поправила сбившийся капюшон, и вернула взгляд возмущённым тётушкам. — Вы извините нас. Он всю ночь в полиции провёл, не выспался и злой. Он у меня бывает таким вспыльчивым и нервным, —многозначительно выдала она, сама не ожидая от себя такой дерзости.

— Да, я такой, — грубовато выдал Филипп, кривя губы в ухмылке.

Тётушки стушевались и больше не лезли с нотациями, а на следующей остановке вышли из вагона.

— Моя школа, — хмыкнул Филипп, и