Все еще впереди - Мариана Запата

Хохотнув, он сел в кресло, положил руки на подлокотники. Я встряхнула накидку и окутала ею его плечи.

– И в какие же места ты ходишь, где люди ощущают себя счастливыми?

– В те же самые, что и ты, если понимаешь, о чем я. – Я не удержалась от смеха.

Я застегивала «липучку» на накидке, когда он вдруг запрокинул голову и посмотрел мне в глаза.

– Я не хожу в такие места.

Боже мой. Я закашлялась.

– Да?

Не сводя с меня глаз он громко прошептал:

– Моя рука подходит для этих целей как нельзя лучше.

Господи, помоги мне. Господи, помоги мне. Господи, помоги мне.

Мне не послышалось? Его рука? На нем? Я представила, как голый Даллас лежит на кровати, его рука держит длинный и толстый член – то, что он такой, я ощутила недавно сама – и скользит по нему вверх-вниз, вверх-вниз… сжимает и теребит… Я пропала. Все, к прошлому нет возврата.

Мои мысли наверняка отразились на лице. К щекам прилила кровь, внутри все сжималось и пульсировало.

Я теперь, наверное, долго еще буду представлять себе по вечерам мастурбирующего Далласа.

«Или всегда», – шепнул тонкий голосок в голове.

Большая рука обхватила мое запястье и нежно потянула на себя.

– Как я могу так сильно скучать по тебе, если мы виделись лишь вчера?

Я глубоко вздохнула и посмотрела ему в глаза. Он нежно взглянул на меня, улыбаясь ласково, источая такую искренность и открытость, что я растерялась.

Но мне тут же вспомнились слова Ванессы. И то, о чем я думала бессонной ночью. И что решила.

Жизнь может быть невероятно короткой, а счастье никто никому не гарантирует.

Я многого не сказала брату до его смерти – что он значил для меня, как сильно я его люблю, как постараюсь стать такой, чтобы он мной гордился. Я совершила много ошибок и теперь не хочу принимать решения, о которых потом пожалею.

И вот, держа в уме воспоминания о короткой и яркой жизни Родриго и о том, как сильно он любил меня и сыновей, – я спросила Далласа:

– Я тебе нравлюсь?

Вопрос из арсенала школьницы, но мне было все равно. Как еще я могла спросить о таком?

Даллас моргнул и прикусил нижнюю губу. Слегка приподнял брови и медленно выдохнул.

– Я не назвал бы то, что чувствую к тебе, словом «нравится». – Он выпустил мое запястье и переплел наши пальцы. Не выпуская моей руки, он спросил: – Помнишь, ты как-то сказала, будто немножко влюблена в меня?

Разве такое забудется?

– Чтобы описать мои чувства к тебе, я опустил бы слово «немножко», Диана. Думаю, ты уже поняла это.

Настала моя очередь моргать.

– Значит, мне не показалось? – шепотом спросила я, сведя вместе наши ладони.

– Нет, детка, не показалось. – Он крепче сжал мою руку.

Я мысленно выругалась, глядя на Далласа и не в силах поверить ни своим, ни его словам.

Видимо, он все понял, потому что не стал дожидаться, когда ко мне вернется дар речи.

– Я весь твой, и ты это знаешь. – Он потянул меня к себе за руку, пока я не встала напротив, касаясь бедром его колена.

Я вновь мысленно выругалась и, не раздумывая над тем, что было бы лучше сейчас сказать, посмотрела ему в глаза и спросила:

– Ты уверен?

Я не встречала более постоянного человека, чем Даллас. Он улыбнулся мне, и в его улыбке отобразилось терпение, непреклонность и решительность.

– Более чем. Из всех домов ты выбрала тот, что находится через дорогу от моего. Из всех видов спорта Джош выбрал бейсбол, и вышло так, что я тренирую его команду. Ты предназначена мне.

Мое сердце таяло от взгляда ореховых глаз Далласа и от его шепота.

– Я знаю, ты меня любишь.

Одно дело – признаться в этом себе, и совсем другое – произнести вслух. Но я все равно сказала:

– Да, люблю. Но…

– Никаких «но».

Я невольно улыбнулась, хотя мне казалось, что все мое будущее – моя жизнь – зависит от того, что сейчас происходит. Глядя в обветренное серьезное лицо Далласа я продолжила:

– И все-таки есть одно «но». Пусть ты любишь меня, только это может ничего не значить, Даллас. Скажи, чего ты хочешь от меня?

– Все.

Я с шумом втянула в себя воздух и заморгала. Из всех возможных ответов этот оказался самым неожиданным. Я думала, он скажет «Давай встречаться» или «Стань моей девушкой» или что-то в этом духе.

Будто поняв, о чем я думаю, он слабо улыбнулся, но промолчал. И в этом весь Даллас.

– Все, значит. Ладно. Хорошо.

Его улыбка стала шире и, как мне кажется, чуточку нервозней. Самую чуточку.

– Я хочу тебя. Хочу твою улыбку. Твои объятия. Твою любовь. Хочу твоего счастья. – Он помолчал, но потом договорил: – Абсолютно всего.

Неужели выстрел в сердце и должен ощущаться так?

Пристально глядя в глаза Далласу, я спросила:

– Ты осознаешь, во что ввязываешься?

Он кивнул, не переставая улыбаться:

– На все сто процентов.

– Ты ведь знаешь, что я ненормальная.

– Разумеется, знаю – ведь ты мой друг.

Почему-то его слова показались мне наилучшим комплиментом.

– Я ревнивая стерва, Даллас, – серьезно заявила я. – Ты это понимаешь? Я не стану запрещать тебе разговаривать с женщинами или с мамашами из команды, но если ты мне изменишь… Чего улыбаешься?

– Если я тебе изменю, ты и Джош убьете меня и закопаете там, где никто никогда не найдет, – закончил он за меня, улыбаясь так широко, что у него, наверное, щеки болели.

Я прищурилась и пожала плечами:

– Уж будь уверен.

– Я никогда тебе не изменю. Мы живем через дорогу друг от друга, тебе не придется ревновать и ломать голову над тем, где я или с кем. А выходные мы будем проводить вместе на тренировках Джоша. Видишь? Как по мне, все просто идеально.

Я медленно таяла. Почему мне кажется, будто я боюсь того, чего и в помине нет?

А Даллас просто сиял.

– У меня мальчики…

– И что?

Ненавижу, когда он использует против меня мои же слова и тактику. Его «И что?» прозвучало настолько беспечно, будто мое беспокойство за Джоша и Луи даже не стоит принимать во внимание, рассматривая наши будущие отношения – или что там он хочет от меня. Это меня обеспокоило больше всего остального.

Я отступила, и он выпустил мою руку. Я повернулась и достала из ящичка машинку для стрижки. Это не сон. Все происходит наяву.

– Ты сказала, что доверяешь мне, – напомнил он.

Наверняка я покраснела.