Никто, кроме тебя - Яна Дин

Все за столом поймали тишину. Отец задумывается, продолжая трапезу.

– Возможно, Даниэль прав, – вмешивается Кристиана, – Инесс шестнадцать почти через год, у нас ещё есть время.

– Хорошо, – соглашается отец, качая головой, – Но на вечере стоит их познакомить. Я обещал и сдержу обещание.

– Да, – встаю изо стола, оставляя салфетку, что сжимал в руках от злости, – Только не смей обещать ему Инесс. Если сделаешь, я за себя не ручаюсь.

– Ты угрожаешь мне, сын? – удивлённой усмешкой спрашивает дон.

– Нет, я предупреждаю, отец.

Я ухожу. Желание есть пропало, да и сидеть за одним столом с «ним» тоже. Со временем делать это все тяжелее. Каждый раз, смотря на отца, я вижу глаза мамы. Вспоминаю, как она смотрела на меня в последний раз, пыталась дольше вдохнуть мой запах и крепче обнять. Если бы я знал в тот день, делал бы то же самое.

Поднимаюсь на третий этаж, направляясь к комнате Инесс. Дверь приоткрыта и слышан тихий шепот девушек.

– Если так будет продолжаться, я убегу, – в ярости говорит Инесс.

– Это поможет решить проблему? – доносится голос Андреа, – Я тоже думала над побегом, когда отец без моего согласия планировал свадьбу.

Я помню те времена. Как Андреа противилась. Марко вызывал меня к себе, с указами следить за его дочерью днями и ночами.

«Если она сбежит, твоя голова будет висеть на моих заборах» – так он пытался меня пугать, вызывая откровенный смех.

– Почему не сбежала? – уже тише спрашивает Инесс.

Андреа замолкает. Секунда. Две. Три.

– Потому, что поняла, что Марко найдёт меня, где угодно. Даже на дне ада. Даже если я ему не родная. Наверное, так он мстил маме. Через меня.

– Что за разговоры? – вхожу в комнату, медленно перебирая ногами. Резкие движения все ещё доставляют боль.

Инесс, увидев меня отворачивается, явно не желая показывать слезы. Андреа смотрит взглядом, говорящий: «все плохо».

– Вы поговорите, – она встает с кресла, и тепло улыбнувшись, выходит, прикрыв за собой дверь.

– Помнишь, Диего говорил, что единственные люди, на которых мы можем положиться – это семья? – подхожу к Инесс, и взяв за плечи, аккуратно заставляю повернуться.

Темные глаза встречаются с моими, и слабая, совершенно грустная улыбка касается её губ.

– Разве наша семья настоящая? – шмыгает девочка носом, отводя взгляд, – Отец каждую ночь ходит по своим шлюхам. Мама словно лёд, закрыла все чувства, отрываясь на мне. Что из этого, ты назовёшь семьёй?

– Но у тебя есть я. Не забывай, конфетка, – пальчиком щелкаю её за нос, заставив растянуть губы сквозь слезы.

Инесс грустно улыбается старому детскому прозвищу, которым мы с Диего её называли.

– И Диего, он всегда рядом. До тех пор, пока…, – мой палец касается места, где бьётся сердце девчонки, – Мы храним память о нем.

– Я так сильно вас люблю, – вырывается с её губ.

Инесс аккуратно прижимается ко мне, закрывая глаза. Обнимаю в ответ, поглаживая по густым волосам.

– У тебя всегда есть брат, запомнила? Я не дам тебя в обиду, – губы касаются её виска, что заставляет Инесс улыбнуться искренне. Она верит мне, и я не мог её подвести.

– Я знаю.

☆☆☆

Андреа не слышит, как я захожу в нашу комнату, углублённая в свои мысли, глядя в окно. Придерживаясь за рану, подхожу к ней и приобнимаю сзади. Это невероятно. Прикасаться к ней, дарить теплоту, нежность и чувства, зная, что она чувствует то же самое.

Моё прикосновение отвлекает от мыслей. Андреа начинает быстро моргать и поглядывает на меня с грустной улыбкой. При свете яркого полумесяца, вижу, как по нежной коже стекают слезы. Она плаче, и это так странно видеть. Она позволяет себе эту слабость и не боится показать её мне.

– Откуда слезы? – руки соприкасаются с её лицом. Пальцами вытираю соленую жидкость, заставляя дьяволицу коротко улыбнутся.

– Вспомнила Тину, – выдыхает птичка.

От надломленных слов становится дурно. Я мог отлично представить, что она чувствует.

– И маму, – шепотом продолжает Андреа.

Ком встаёт в груди, и я больше не в силах смотреть ей в глаза.

– Понимаю, что их больше нет, и не могу принять правду. Они умерли.

– Они остаются живыми, пока память о них хранится в наших сердцах, – повторяю сказанные до этого Инесс слова.

Поднимаю взгляд и заглядываю в красные от слез глаза. Даже заплаканные, они восхитительны.

– Ты прав. Они навсегда в моем сердце, – Андреа вытирает слезы и прижимается ко мне.

Отвечаю на объятия, наслаждаясь близостью её тела.

– Ты смог поговорить с отцом? – спрашивает птичка, немного отстранившись.

– Поговорил, – сделал это, когда вышел от Инесс.

– Ты полетишь в Милан? – в изумрудных глазах заигрывают проблески страха и злости.

– Полечу и прилечу. Ничего не случится, – успокаиваю дьяволицу, целуя в лоб.

Наши взгляды встречаются. Не могу сдержать искушение коснуться её розовых губ. Рот обрушивается на её, и с удовлетворенным вздохом проникаю языком глубже. Невероятно. Хотелось продолжить, но Андреа мягко отталкивает меня, делая глубокий и жадный вдох.

– Тебе нужно сделать перевязку, – дьяволица делает шаг, и оказывается в опасной близости со мной.

Я хочу её прямо здесь и сейчас, и решительность Андреа в перевязке бесит.

– А ещё мне нужна моя женщина, потому что я хочу её до боли, черт возьми, в штанах, – не выпускаю дьяволицу, приближаясь ещё ближе. Так, что мой возбужденный член уперся в низ ее живота.

Глаза Андреа расширяются от возбуждения. Она прикусывает губу, вцепившись в мою руку.

– Ты в таком состоянии…, – решает она включить капельку ума, но это у нас плохо получается. Всегда.

– Ты можешь только его улучшить, – не могу сдержать ухмылки.

– Даниэль, – твёрдо заявляет Андреа, все же оттолкнув меня и проскользнув в ванную, – Сначала перевязка.

– А потом секс? – кричу в ответ, с улыбкой на губах сев на кровать и с осторожностью стягивая футболку.

Андреа появляется с аптечкой в руках, кажется, забыв о моем последнем вопросе. Её волосы уже собраны в хвост.

– Я помогу, – она подходит и ставит медикаменты рядом.

– Сможешь? – выгибаю вопросительно бровь, следя за тем, как Андреа начинает брать нужные нам вещи.

– Я часто перевязывала свои раны. Иногда бил «отец» – выстраивает она кавычки в воздухе, – А иногда могла не рассчитать силы, и порезы начинали сильно кровоточить, – птичка говорит об этом, как об обычных вещах. Словно это не настолько ужасно и несправедливо к ней, – Поэтому, я смогу.

Андреа дезинфицирует руки и надевает медицинские перчатки. Она подходит с ножницами в руках.

– Тебе бы халат