Летний сад - Полина Саймонс

Так уж вышло, что после чили и кукурузного хлеба и игры в баскетбол Энтони пошел провожать Сержио, а Александр и Татьяна на полчаса остались одни. Он взял ее за руку и увел на террасу, сел на скамью, закурил и сказал:

– Давай разберемся.

На этот раз Татьяна не стала тянуть время.

– Александр, – заговорила она, – я помалкивала три года, потому что хотела дать тебе то, чего тебе хочется. Я знаю, как ты относишься к Биллу. Тебе хотелось работать с ним, ты хотел дружить со Стивом, ты хотел, чтобы я молчала, – и я так и делала. Я ведь уже видела тебя таким несчастным, я не хотела ничем тебя огорчать. Вот я и держала рот на замке. Но больше я молчать не могу. Стив и его отец нехорошие люди, Шура. Они плохи как друзья, они плохи как наниматели, они плохи просто как люди. Такая вот дурная новость. А хорошая вот в чем: жизнь здесь, в Финиксе, прекрасна, потому что они не имеют значения. Можно отправиться куда-то еще, заняться чем-то другим, найти другую работу. Ты свободен, и теперь ты умеешь очень многое. Для Кэролайн построил дом некий Джей-Джей Кейн, и она говорит – он чудесный человек…

– Таня, постой, о чем ты говоришь? Я знаю Кейна. Но я не собираюсь работать с кем-то другим. Я не уйду от Билла.

– Шура, тебе придется уйти от него. Ты знаешь, что Стив до полусмерти избил одного человека?

Александр пожал плечами:

– А при чем тут я? Или Билл?

– При всем. Как ты думаешь, далеко ли яблоко падает от яблони? Ты хоть слышал, что я сказала? Он избил человека так, что тот чуть не умер!

– Это было очень давно. Я тоже давным-давно такое делал. – Александр помрачнел.

– Ты знаешь, что было давно? Ты давно родился, – огрызнулась Татьяна. – Давно, а не вчера!

– Да, но ты ведь знаешь, какими бывают пьяные драки в барах. Тот парень сказал какую-то гадость об Аманде.

– Стив так сказал, и ты ему поверил? Стив, человек, который болтает с любым, кто готов слушать, и с тобой в том числе, о том, что делает или не делает Аманда в постели, внезапно вступился за ее честь? – Татьяна засмеялась, но тут же снова стала серьезной. – Стив, чей отец покупает сыну свободу за деньги, которые получает за твой труд?

Александр потер глаза.

– Пока Стив не знал, что я замужем за тобой, он несколько раз приходил в госпиталь, делая вид, что очарован мной. Тебе хочется узнать, что именно он мне говорил?

– Могу вообразить. Но он не знал меня.

– Он знал Аманду, так? Он знал, что обручен, так? Он знал, что я замужем!

– Ладно, значит, он не слишком хорошо обращается со своими женщинами.

– Я не его женщина! Я твоя женщина. И я тебе говорю прямо и вслух, что ты должен защищать свою семью!

– Да о чем ты, черт побери? – слегка повысил голос Александр. – Защищать семью? Какого черта это значит? Я работаю шесть дней в неделю с утра до вечера ради своей семьи!

– Я не сомневаюсь в том, что ты тяжело работаешь. Я сомневаюсь в том, на кого ты работаешь.

– Ладно. Я услышал достаточно.

– Нет, – возразила Татьяна, качая головой. – Не думаю, что достаточно. – Она перевела дыхание. – Ты знаешь, что Стив до сих пор бросает мне намеки, когда я прихожу повидать тебя, а тебя нет рядом? Он вкрадчиво говорит: «Ты, должно быть, привыкла к тому, что мужчины на тебя смотрят. Даже Уолтер как-то заметил, что ты очень хорошенькая, Таня, а я всегда думал, что Уолтер педик». И он заявляет, что ему нравится мое платье, оно подчеркивает фигуру. Или: «Не надевай его снова, Таня, а то Дадли увидит и просто с ума сойдет».

– Кто таков этот чертов Дадли?

– Откуда мне знать? И он говорит Аманде: «Как насчет того, чтобы еще раз все повторить», вместо «Давай поженимся в июне». А ты, пока они пытаются купить твою землю и соблазнить твою жену, ты не желаешь ничего слышать, ты продолжаешь притворяться, что фото голой женщины в офисе Бэлкмана всего лишь мелочь и что дикие свистки, жадные взгляды и похоть его рабочих – это тоже нормально!

– Соблазнить мою жену? Да они просто рабочие! И… что, в Нью-Йорке ты не слышала свиста?

– Не такого. Никогда ничего подобного… Так что же, я не могу приехать пообедать с мужем? Даже солдата, воинственного мужа недостаточно, чтобы остановить их? Они зовут тебя в Лас-Вегас, они приглашают тебя в стрип-клуб и наконец заманивают тебя на мальчишник. – Татьяна очень глубоко вздохнула. – А ты на все это лишь качаешь слепой головой…

– Послушай, я не слеп! Я все это понимаю. Почему, как ты думаешь, я не еду в Вегас? Я прекрасно знаю, что происходит, но все это просто дерьмо собачье! Я привык ко всякому дерьму. Тебе бы послушать, как разговаривали люди в моем штрафном батальоне! Стив по сравнению с ними просто монах!

– Твои солдаты говорили обо мне?

– Стив тоже о тебе не говорит!

– Не с тобой, с другими! Пойди спроси Уолтера, что Стив говорит обо мне. Недавно Уолтер так смутился, что больше и смотреть на меня не может, не то что поздороваться.

Татьяна увидела, что Александра это ошеломило. Наконец-то. Что-то до него дошло. Он нахмурился:

– Если так, ты больше не будешь приезжать на стройплощадку.

Татьяна посмотрела на него, протянула к нему руки ладонями вверх. Но когда увидела лишь его замкнутое лицо, сложила руки на груди.

– Тебе это кажется нормальной жизнью? Прятать жену от людей, с которыми ты работаешь, как будто ты по-прежнему среди солдат, которые покупают или просто берут женщин, когда проходят через иностранные города? Это твое решение? Жить, как в штрафном батальоне? Как будто мы в ГУЛАГе?

– Ты слишком остро реагируешь. Стив нормальный. И он мой друг.

– Такой же, каким был Дмитрий? Как Успенский, он ведь тоже был твоим другом?

– Нет! Ты что, действительно сравниваешь Стива с Дмитрием?

– Даже здесь люди не всегда таковы, Шура. Они не были такими на Эллисе, в Нью-Йорке. Они не такие в моем госпитале, они не такие на рынке, на автозаправке. Шура, да, некоторые стараются подружиться. Но здесь происходит нечто совсем другое. Разве ты не