Летний сад - Полина Саймонс

– Иногда?

Татьяна промолчала.

– Помнишь Лугу? – прошептал он. – Прежде чем я вообще поцеловал тебя, ты лежала в моих руках нагая?

Татьяна заплакала.

– Ты могла вообразить тогда, в начале нашего Армагеддона, что через одиннадцать лет и миновав миллион таинственных миль мы будем лежать здесь, у Большого каньона, где не бывает зимы, и ты снова нагая в моих руках, и я все так же касаюсь губами твоих волос?

– Нет. – Она поцеловала его в ключицу. – Немцы не перейдут эту реку, Шура.

– Верно. Многое навеки осталось позади. – Александр закрыл глаза.

– Да. И многое теперь вокруг нас. Мы должны быть сильными. – Она слегка вздрогнула и прошептала: – Когда я оставила тебя умирать, я думала, что меня уже никогда ничто не взволнует. Но теперь ты со мной. И ничто не может нам помешать, муж мой.

Они три дня провели в этом вековечном пространстве, и в мире не было ничего, кроме них двоих.

А потом они вернулись домой.

Камень, купленный ей Александром, был бриллиантом в один карат, и его окружали маленькие камни, а оправа была из белого золота. Кольцо было приметным, и Татьяна показывала его всем в госпитале, пока Кэролайн не сказала:

– А ты вообще представляешь, сколько он должен был на него потратить?

Армейские часы и новые ботинки, которые купила ему Татьяна, стоили пятьдесят один доллар. И ей казалось, что она была безрассудна и потратила слишком много. Когда она в обеденный перерыв пошла оценить кольцо, оказалось, что оно стоило больше двух тысяч. Татьяна расплакалась прямо в ювелирной лавке.

Вернувшись домой, она стала просить Александра вернуть его обратно.

– Мы ведь копим на дом! Мы столько пережили в Ленинграде… Ты можешь потерять работу. Мы не должны тратить две тысячи на какое-то кольцо!

– Это бриллиант для тебя, в честь нашей десятой годовщины. И я не останусь без работы.

– Мне ни к чему бриллианты, Шура, ты это знаешь. Но ты должен уйти от Бэлкмана.

– Мы не станем об этом говорить! Я не понимаю… Неужели я действительно женат на женщине, которой кажется, что камешек, который купил ей муж, слишком велик? Это подарок, Татьяна! Напомню тебе еще раз через одиннадцать лет: в этой стране, получив подарок, открывают коробочку и говорят спасибо. Верни эту чертову вещицу сама, если хочешь, но со мной об этом больше не говори.

– Не сердись на меня. Не надо на мне срываться!

– Опоздала.

Исчез оазис, вернулась жизнь.

Дадли из Монтаны

В среду, через день после их возвращения, Александр перекладывал черновой пол в доме Шрейнера. Доски были деформированы, ложились плохо. Александр держал гвозди в зубах, орудуя молотком. Ему нужно было найти новых плотников. Эти черновые полы никуда не годились. Они покоробятся еще до итоговой инспекции. И где только Бэлкман нашел этих бездельников?

Пришел Стив посмотреть, как идут дела, и с ним явился Дадли.

– Как отдохнул? Куда ездили?

Александр оглянулся, держа во рту гвозди.

Дадли уставился на его руки. Жара стояла выше ста градусов, на Александре была только футболка без рукавов; все, с кем он работал, давно привыкли к его шрамам и татуировкам. Александр выплюнул гвозди под ноги Дадли. Встал, сжимая в руке молоток.

– На Большой каньон.

Он и не думал рассказывать им, что провел три дня в палатке с женой. Он молча посмотрел на Дадли, а тот уставился на него.

– Симпатичные у тебя тату, капитан, – тихо произнес Дадли.

– Стив, – заговорил Александр, – ты привез оконные стекла, как я просил?

После обеда Стив пришел со стеклом для окна. Дадли с ним не было.

– Так ты придешь к нам на Четвертое июля?

– Не знаю. Таня работает. – Александр жевал сэндвич и пытался разобраться в документах.

– Что не так, приятель?

Но Александр знал то, что знал: сказанного не воротишь.

– Ничего.

Стив не отставал:

– В чем дело? Ты в последние недели очень странно себя ведешь. Что я такого сделал?

– Ты знаешь что, а я обедаю. И не хочу говорить об этом сейчас.

– А есть о чем говорить?

– Да.

– Ладно, тогда давай выясним.

Александр выбросил остатки сэндвича.

– Стив, ты говорил Аманде, что я уходил в спальни с одной из тех шлюх, которых ты пригласил на мальчишник?

Стив засмеялся:

– Нет-нет, она просто не поняла! И все дело в этом?

– Она не поняла?

– Ну да, это была просто шутка. У Аманды нет чувства юмора.

– Аманда думала, что все это было очень серьезно, и очень серьезно рассказала об этом Татьяне.

– Ну, извини за это. Это была шутка. Я не хотел расстраивать Татьяну. – Он пожал плечами. – Но я знаю, что она все поймет, не станет долго переживать.

– Что же это за чертова шутка?

– Помнишь ту деваху? Она тебе сказала, что пойдет с тобой за двадцать баксов. А ты ответил, что еще за двадцать она может катиться…

– Стив, мы были пьяны, но непонимание тут ни при чем. Аманда сказала Татьяне, что мы ушли в спальни.

– Должно быть, я как-то неточно выразился.

– Думаешь?

Стив опять засмеялся:

– Чего ты от меня хочешь, чтобы я переиграл? Чтобы поговорил с Таней? Приведи ее. Я ей объясню, что это была просто пьяная шутка.

– Нет. – Александр бросил газету в мусор и встал с доски, на которой сидел. – И знаешь, что еще, Стиви? Мне плевать, что ты заводишь приятелей среди уголовников, но лучше будет, если я никогда больше не узнаю, что ты говоришь с одним из них о моей жене. Если желаешь поболтать с ними о доступных женщинах, болтай о своей подруге.

– Что это ты сказал? – прищурился Стив. – Похоже, я ослышался?

Александр шагнул к нему:

– Даже не думай когда-нибудь говорить с ним – или с кем-то еще – о моей жене. Тебе понятно, что я говорю? Я понятно выразился?

– Ох, да ладно, Дадли хороший парень!

Видимо, недостаточно понятно.

– Он солдат вроде нас. Он сражался на войне, как ты, у него было много женщин – как и у тебя. Он Татьяну не знает, ему все равно. Пойдем выпьем с нами, познакомься с ним. Он смешной.

Александр уже уходил, на ходу он лишь бросил:

– Нет.

И больше он ничего не желал добавить. Похоже, Стиву понадобилось какое-то время, чтобы сообразить, но наконец до него дошло. Он оставил Александра в покое, и Александр мог продолжить работу. И надеяться, что так и будет впредь.

В ожидании Татьяны. Это походило на игру. Он снова ждал Татьяну – на этот раз на