Осколки мёртвых душ - Марго Айсли

— Ты же артефактор, верно? А потому тебе должны быть известны такие клинки. Они редкие, но насколько же полезные… многократно усиливая боль, они способны развязать язык любому, — инквизитор облизал губы в предвкушении, в его глазах горело нетерпение. — Я ведь сразу говорил им в Саинберге, что не стоит с тобой тянуть, та бабка была чернокнижницей, а значит, и ты такая же падаль. Но стоит признать, я не разглядел перспективы, зато теперь у нас есть отличный шанс узнать, где прячется местная Ложа, и наведаться в гости.

— За тобой придут, — прошипела я, пытаясь казаться смелее, чем была на самом деле, хотя от охватившего меня ужаса дрожали колени. — Не смей меня даже пальцем трогать, урод!

— Какая боевая девочка, — хмыкнул он, — но видишь ли, всё здание в защитных знаках, так что никто за тобой не придёт. Поэтому начнём, — сказал он, и в его дрожащем голосе отчётливо слышались нотки возбуждения.

Он поднёс клинок к глазу, но затем опустился к щеке и резанул скулу. Я еле сдержала крик, сжав со всей силы челюсти, но он опустился ниже и одним движением порезал кожу от плеча до запястья. Вспышка дикой боли, и я зашлась в крике. Из глаз брызнули слезы.

— Где Ложа?

— Не знаю!

— Ты врёшь, — ещё порез и истошный крик, — я готов делать это вечно, но ты можешь избавить себя от страданий и всё рассказать, тогда ты умрёшь быстро.

— Я ничего не знаю!

— Враньё…

Нестерпимая боль в другой руке, и снова тот же вопрос, на который я не знала ответа. Я пыталась позвать на помощь сквозь знаки, но даже не могла сдержать в голове образ, боль пламенем растекалась по венам, выжигая каждую клеточку сознания. Снова и снова. Я рыдала, тело горело, будто меня жгли в костре, а голова раскалывалась от собственных воплей, переходящих в визг. Я останавливалась лишь на мгновение, чтобы вздохнуть и завизжать с новым мучительным порезом. В изрезанных руках и ногах будто горели раскалённым пламенем даже кости. Весь стол был залит кровью, но инквизитор не останавливался, снова и снова разрезая мою плоть. До сегодняшнего дня я не подозревала, что существует настолько чудовищная боль.

Я ощутила прикосновение металла к рёбрам, и словно молния пронзила тело, выжигая из него куски. Я снова зашлась в крике, а потом закашлялась кровью.

— А ты стойкая девочка, — не скрывая удовольствия протянул он и поцокал языком, — другие до тебя продержались меньше, но в итоге они сдались. И ты сдашься. Всё, что ты ощущаешь — лишь приятная прелюдия, а но скоро мы перейдём к самому сладкому…

Скрипнула дверь.

— Сэр, — голос вошедшего дрожал, — у нас проблемы. Камень начал трескаться, и знаки исчезать.

— Задержите их, — сказал мой палач вошедшему, а потом повернулся обратно, — они не успеют, малышка. Когда я с тобой закончу, они исчезнут. Печально, что ты так и не сказала про Ложу, но искоренить грязь, подобную тебе — уже маленькая победа. Жаль только, ты не успеешь ощутить этот ножичек в своём влагалище, как те, другие. Как же они кричали, когда я его проворачивал…

Не успев в полной мере осознать сказанное, я снова зашлась в кровавом кашле, а затем почувствовала холод металла на животе и резко дёрнулась, но в следующую секунду охрипла от собственного визга. Порез от бедра до бедра, а потом ещё один к ребрам, удар в живот и движение ножа внутри, агония, пожирающая тело… настолько сильная, что я не могла перестать кричать, даже когда воздух в лёгких кончился. Но вздохнуть я уже не могла, горло заполнила кровь. Сознание словно взорвалось, и наступила столь заветная темнота.

Тело не слушалось, будто было не моё. Холод, слишком сильный холод. Обрывки мыслей, обрывки воспоминаний, воспоминаний о мучительной невыносимой боли… всё разом вернулось и накрыло меня волной кошмара. Я подскочила и снова закричала, метаясь глазами по тёмной комнате.

— Тихо, всё закончилось, дыши, — сказал знакомый голос.

Трактир, моя комната, демон, с явным страхом смотрящий на меня. Я вытянула дрожащие руки — без порезов, тело… вроде тоже в порядке. Я шарила по животу рукой, дотронулась до ребер. Не понимаю, я же чувствую боль… почему боль со мной?

— Всё хорошо, — медленно проговорил Винсерес и поднял руки, будто успокаивая, — ты в безопасности. Он мёртв. Они все мертвы.

Я уставилась на него, пытаясь переварить услышанное. В глазах то и дело плыли цветные пятна и чёрные мушки, мешая сосредоточить взгляд дольше, чем на несколько мгновений. Полумрак пугал. Снова боль, я будто ощущала её. Снова и снова. Она не уходила, только притуплялась, чтобы нахлынуть вновь.

Схватившись за голову, я пыталась справиться с нарастающий паникой, сердце отчаянно билось в груди, будто то и дело пропуская удары, сильно болела голова, а в ушах противно звенело. Страх, я снова чувствовала лишь страх. Он прошёлся мурашками по коже, заставив волоски встать дыбом, а потом вгрызся в мясо и кости, прожигая их, словно ядовитая кислота.

— Ты в безопасности, — повторил он и протянул ко мне руку, но я отпрянула и вскочила с кровати.

Из глаз потекли слёзы. Снова боль, будто наяву. Снова чувствовала во рту кровь и снова задыхалась. Я вскрикнула, схватилась за голову и сжала руки, сдирая ногтями кожу.

— Кьяра…

— Где ты был?! — заорала я, — я звала вас!

— Здание было под сильной защитой, понадобилось время…

— Я была в грёбаном аду! — истошно закричала я и попыталась стереть слёзы, но они хлынули потоком, мешая видеть хоть что-либо, — меня пытали! Он вскрыл меня заживо, а потом воткнул нож и провернул! — крик перешёл в визг, и я начала задыхаться.

— Спокойно. Подойди сюда, я помогу тебе, — он сделал шаг, но я отпрянула как от огня.

— Я звала тебя ещё утром, если бы ты пришёл, ничего бы не случилось!

— У нас были дела.

Я попыталась вздохнуть, но в горле будто засел комок колючек, и мне доставались лишь крохи воздуха.

— Дела, да? — откашлялась я и снова скривилась от боли, — всё… из-за вас… Мне не нужен этот долбаный город, вы меня сюда притащили! Я хотела сбежать из империи и всё, а вместо этого я осталась тут одна! Ты. Оставил. Меня. ОДНУ!

— Кьяра, я могу помочь, — снова шагнул он ко мне, но я попятилась и упёрлась в стенку.

— Нахрен мне не нужна твоя помощь, — оскалилась я, а из-за слёз комната начала расплываться.

Демон сощурился и сжал челюсти, но мне было плевать. Я