Солги обо мне. Том второй - Айя Субботина

Лера никогда ни о чем не просит просто так. В том смысле, что очередная шуба, очередной телефон, украшения или новая машинка – это не про нее. Все это у нее есть, но лишь потому, что так захотел я сам. Потому что у моей жены должны быть и личные деньги на траты для себя, и нечто большее, что мне приятно ей подарить, чтобы просто увидеть улыбку на ее лице.

Потому не вижу ни малейшей причины ответить ей отказом. Почему бы и не выбраться в цивилизацию, а то ведь она и так почти постоянно сидит дома. Надо думать, так и взвыть недолго без нормального человеческого общения. Общение с другими мамочками на детской площадке – такое себе дело, не так чтобы его может быть достаточно.

И вот теперь мы сидим в хорошем ресторане, а услужливый официант распинается, предлагая нам на выбор несколько сортов вина. Чувствую себя немного деревянным болваном, потому что, вопреки сложившейся традиции, что мужчина должен разбираться в алкоголе, я в нем не разбираюсь от слова «совсем».

С умным лицом соглашаюсь с тем, на чем делает акцент официант. Или сомелье – так, наверное, правильнее. Ох уж эти дорого_богатые условности.

Разумеется, Волчонка на вечер пришлось оставить с няней. Хочется сказать, с новой, но это будет банальным неуважением к жене.

Мы беседуем о том, как будем встречать новый год, не съездить ли куда-то недалеко и ненадолго, чтобы не сбивать мой рабочий график, но в то же время хоть несколько дней побыть только втроем.

В целом, я думаю, что летом мы сможем вырваться недели на три на какой-нибудь хороший курорт. Что лет не отдыхал просто так, ничего не делая и ни о чем не думая. Жене, уверен, такая идея тоже придется очень по душе, поваляется пожарится на пляже, расслабится и по-настоящему отвлечется, разгрузит голову. Без этого нельзя. А мы с Волчонком будем практиковаться в плавании. Он и сейчас уже неплохо держится на воде в бассейне, куда мы с ним ездим дважды в неделю, но море и солнце – это совсем иное.

Нам всем нужно перезагрузиться и нужно уже начинать жить немного больше для себя. Хотя, конечно, это, в первую очередь, касается именно меня, с головой погрязшего в работе.

Зато все было не зря.

После ресторана решаем немного прогуляться. Вечер сегодня на удивление теплый и спокойный. Вероятно, последний такой в этом году. Уже с завтрашнего дня обещают чуть ли не каждодневные дожди, что по ночам будут переходить в снег. Самая поганая и слепая погода.

Мы выходим на просторный ярко освещенный проспект. Машин на дороге еще достаточно много, но воздух все равно чистый. Все же осень и не самая хорошая погода хоть в чем-то могут быть полезными.

Немного в стороне от нас здание театра. Признаться, он совсем выпал у меня из виду и из головы. Если бы вспомнил о нем раньше, выбрал бы для прогулки другое направление. Любое, лучше строго противоположное.

Одного случайного взгляда в его сторону достаточно, чтобы в голове огненным фонтаном взорвались воспоминания. Я много раз думал и анализировал свои поступки в то время, пытался понять и найти ту грань, после которой невзрачная балерина вдруг перестала быть надоедливой раздражающей помехой в моей жизни, а превратилась в нечто гораздо более ценное и трепетное. Как могло так произойти, что я полностью растворился в ней и хотел прожить вдвоем всю жизнь?

Не знаю, сколько было таких вопросов. Ответов я на них не нашел все равно.

И сейчас в голове поверх всех прочих возникает новый вопрос, которого не было раньше: а что было бы, если б тогда я пришел на ее концерт? Что было бы, если б не забыл? Если б вытащил из шкафа чертов взятый в прокате костюм, напялил его и пришел. Если б купил хоть какой-нибудь будет. Если б попытался понять то, что испытывала на сцене Вера, чем жила и чем хотела поделиться со мной.

Но я всего этого не сделал.

— Макс? Все хорошо? – несмело одергивает меня за руку Лера.

Пару раз случалось, что она становилась свидетельницей моей странной прострации, когда я почти на ровном месте проваливался в себя, в свои мысли. Я думал, что такого со мной больше не будет. Но ошибся.

И ошибся очень жестоко. Потому что кроме сраного театра с его гранитными ступенями и огромными колоннами я вижу рекламные плакаты с анонсом нового спектакля.

Не помню за собой галлюцинаций даже когда лежал в больнице, а голова от любого резкого движения тут же пускалась в веселый пляс. У меня были шумы в голове, были тягомотные настырные сны, что повторялись из раза в раз, но по пробуждении тут же улетучивались из памяти. Но я никогда не видел того, чего нет на самом деле.

До сегодняшнего вечера.

Потому что на одной из афиш вижу лицо Веры.

— Минутку… - говорю Лере и все же заставляю себя подняться по каменным лестницам.

Ближе и ближе, но наваждение не исчезает.

Тру глаза, несколько раз сильно смыкаю веки – без изменений.

Вера все равно смотрит на меня с долбанной афиши. Она не улыбается, лицо сосредоточенное и даже несколько отрешенное, но это точно она. Я не настолько еще поехал крышей, чтобы не узнать женщину, с которой хотел связать свою судьбу.

Или настолько?

Вот только если настолько, то почему рядом с ее фотографией написано «Вера Корецкая»?

Что это вообще за хуйня?

Я пропускаю тот момент, когда в голове что-то щелкает – и меня ведет в сторону. Едва-едва успеваю сгруппироваться и хотя бы сделать вид, что устоял на ногах. Танец при этом исполнил, наверное, очень занятный.

— Максим! – подхватывает меня под руку Валерия. – Я вызову скорую.

— Не надо, все хорошо.

Дышать, просто дышать. Это просто единичный приступ из прошлого.

Прохладный влажный воздух заполняет грудную клетку и будто бы выталкивает из головы всю ту муть, что успела там накопиться.

Еще раз окинуть взглядом афишу: все же не привиделось.

Ладно, сказок и чудес в этом мире я еще не встречал, хотя повидал многое. Есть только один способ понять, что за херь я сейчас увидел, и что мне с ней делать.

До представления еще несколько дней – и мне с огромным трудом, но удается урвать себе билет в один из первых рядов.