Солги обо мне. Том второй - Айя Субботина

Но ни в одном из сценариев он не вел себя как айсберг, который похоронил «Титаник». И не смотрел на меня с таким откровенным холодом.

Ах да, у него же теперь жена. Ребенок. Быт. Чинно и благородно.

Холеная семья.

Я нарочно вспоминаю их совместное фото. Сую палец в открытую рану и с особым садизмом расковыриваю поглубже, чтобы получить порцию отрезвляющей реальности.

— Не хочу проблем с твоей женой, - возвращаю ему его же холод.

Он выглядит опешившим. Секунду или две, но этого достаточно, чтобы понять - моя реакция на его появление и упреки тоже не вписалась в канву его ожиданий.

Значит, мы квиты.

— Ты ничего не знаешь, - бросает Максим.

— Извини, что я не прислала игрушку по случаю твоего отцовства, - уже не могу остановиться. - У тебя сын или дочь?

— Сын, - еще более странным тоном отвечает он. - Моего отцовства? Моего, блядь, отцовства, Вера?! А как насчет…

— Ника, ты здесь?! - из-за двери раздается голос Олега, и дверная ручка начинает ходить ходуном.

Меркурий хмурится.

Я быстро оглядываюсь, соображая, куда его можно спрятать. Да что же это такое?! Гримерки балерин явно не предназначены для того, чтобы нерадивые женщины украдкой встречались в них с бывшими любовниками, а тем более - прятали. Но за зеркалом есть небольшая ниша, кажется, для какого-то технического инвентаря. Я хватаю Меркурия за руку, одергиваю пальцы от обжигающего контакта с его кожей и в спину подталкиваю туда. Слава богу, он не упирается и не задает лишних вопросов.

Убедившись, что его не видно, открываю дверь и издаю вздох облегчения. Абсолютно идеально сыгранный, как будто я ожидала увидеть там огнедышащего дракона, а не рыцаря в сверкающих доспехах с трофейной рогатой башкой наперевес.

— Что это за фокусы? - хмурится Олег, пристально сканируя взглядом комнату.

— Журналисты, - издаю еще один вздох и нарочно пренебрежительно поднимаю букет, чтобы швырнуть его на маленький диванчик. Почетное место в вазе только для букета от Олега.

Он недоволен - это легко угадать по раздраженному прищуру и нервному тику в уголке рта. И я даже легко могу угадать причины: во-первых, я сбежала до того, как он успел вручить мне неприлично богатый букет и запечатлеться рядом в свете фотокамер, а во-вторых - он терпеть не может когда я запираюсь. Любая преграда между им и мной действует на него как красная тряпка на быка.

— И поэтому ты сбежала и заперлась тут… одна? - Олег останавливает взгляд на зеркале.

На мгновение мне кажется, что он видит Меркурия даже сквозь стену.

Мне нельзя дергаться и любым образом показывать, что на меня плохо действует его появление. Поэтому делаю то, что всегда выручает в таких ситуациях - занимаю руки любой мелкой работой, а в голове включаю норвежскую детскую песенку про рыб. Делаю вид, что перебираю пальцами бутоны роз, но голова уже максимально забита бессмысленной песенкой про рыбное филе и рыбалку.

— Почему ты меня не дождалась? - Олег перестает принюхиваться и снова переводит на меня взгляд. - Мы же договаривались.

— Я просто… растерялась.

Кстати, это правда. Здесь, на главной сцене Оперного театра, перед полным залом публики и буквально на последнем вздохе, я думала только о танце и о том, что еще одно феерическое падение мне точно никто не простит и уже никогда не забудет. Когда все закончилось, мне нужно было спрятаться ото всех и выдохнуть, не боясь, что ушлый фотограф поймает мое лицо как раз в тот момент, когда оно перекошено от судорог в ногах. Как создать красивую картинку для триумфа Олега, я совсем забыла.

— Завтра, - я притрагиваюсь к его локтю, изображая послушную, очень раскаивающуюся жену. - Прости, мне очень жаль, что все так получилось.

— Ты меня расстроила, - говорит Олег, но его голос уже смягчился.

— Я правда не хотела.

Подхожу и, превозмогая отвращение и боль, тянусь, чтобы поцеловать его в щеку. Именно этот жест он почему-то очень любит. Возможно, потому что мне приходится прилагать усилия, чтобы преодолеть нашу разницу в росте и дотянуться до него. Подождав немного, он, наконец, решает смилостивиться: притягивает к себе и целует. Каждый раз, когда его губы прикасаются к моим, я чувствую себя так, будто из меня вытягивают капельку жизни. Но терплю и постоянно напоминаю, что нужно увести его отсюда, пока не случилось одна из тех случайностей, которые в самый последний момент все портят.

— Может, поедем домой? - предлагаю максимально умоляющим тоном. - Хочу в ванну. Нужно смыть с себя все это.

Забираю его букет и выразительно прижимаю цветы к груди, показывая, что не готова прямо сейчас. Олег снова окидывает взглядом мою гримерку, но на этот раз ни на чем особо не задерживается. Берет меня за плечо и выводит, как нашкодившего ребенка.

Надеюсь, Меркурий подождет хотя бы пару минут перед тем, как выйти из укрытия.

И, надеюсь, наша встреча была последней.

Еще один контакт лицом к лицу я точно не выдержу.

Глава пятьдесят четвертая: Меркурий

Глава пятьдесят четвертая: Меркурий

Поверить не могу, что все это происходит на самом деле.

Из того укрытия, куда Вера запихнула меня как любовника, которого может застукать не вовремя вернувшийся муж, мне их не видно, но хорошо слышно. Наверное, если бы я до этого не видел ее собственными глазам, то запросто поверил бы в то, что женщина, которая так мило воркует с этим ублюдком - кто угодно, но только не Планетка.

Но я видел ее собственными глазами.

Видел ее зеленые глаза - такие же яркие, странного малахитового отлива, как и у моего Волчонка.

Блядь, она правда поздравила меня с рождением сына?

Как она там сказала? «Поздравляю с отцовством?»

Когда они, наконец, уходят, я выбираюсь из пыльной засады и быстро стряхиваю с брюк пыльные пятна. Взгляд падает на букет, который я для нее принес. Он валяется на диване как никому не нужный веник. Я не рассчитывал, что она будет спать с ним в обнимку и засушит пару роз на гербарий, но, блин.

Цветы Олега она забрала.

Подарок от драгоценного любимого мужа?

Мне становится не по себе от бешенства, которое накатывает сильной душной волной и не дает толком вздохнуть. Приходится расстегнуть еще пару пуговиц на рубашке, чтобы набрать побольше воздуха в легкие