Вишенка на торте - Кристофер Дж. Брайс

мои пальцы едва встречаются. На кончике появляется жирная капля спермы, сверкающая

на свету.

«Блядь», - шепчет Эллиот, наблюдая, как она стекает по моему стволу и по моим пальцам.

«Знаешь что, к черту все. Я отсосу тебе».

Он наклоняется и берет меня в рот. Я откидываю голову назад с хриплым криком, мои

руки хватаются за простыни от внезапного сбоя в моей системы.

Я смотрю на него с благоговением. Красивые розовые губы Эллиота растянуты, слюна

уже собираются в уголках его рта, так как он пытается вобрать в себя больше меня.

Мои ноги, стоящие на деревянном полу, скользят по нему, когда он наклоняет голову, его

язык порхает по нижней части моего ствола. Это небрежно и неэлегантно, но так, так

горячо.

Слюна стекает по его подбородку, и мои яйца напрягаются, давление в основании

позвоночника. «Боже, твой рот», - простонал я, запутавшись пальцами в его волосах.

«Ощущения такие хорошо, Эллиот. Не останавливайся».

Он напевает вокруг меня, и вибрация почти доводит меня до крыши. Мои ноги

отрываются от пола, пресс сильно сжимается, когда я борюсь с желанием впиться в его

горло. Я уже так близко, мой член пульсирует между его впалыми щеками.

Сквозь дымку удовольствия какая-то отдаленная часть моего мозга фиксирует, что дверь в

спальню все еще широко открыта. Любой может пройти мимо и увидеть нас.

Но я не могу найти в себе силы беспокоиться об этом, не тогда, когда Эллиот так

тщательно разбирает меня на части своим волшебным ртом.

Он отстраняется с непристойным звуком, задыхаясь. Его губы блестящие и припухли, а

очки сидят на носу. Выглядит он откровенно развратно.

«Ты близко?» Эллиот хрипит, его голос срывается. Все, что я могу сделать, это кивнуть

судорожно киваю, мои яйца втягиваются в тело. Он ухмыляется и вылизывает полоску по

длине моего ствола, а затем опускается обратно.

Пальцы Эллиота опускаются ниже моих яиц, и у меня перехватывает дыхание, когда он

касается моей промежности, посылая электрические разряды по моему телу.

Я вспоминаю, как в последний раз Эллиот был между моих ягодиц. Когда он овладевал

мной, заставляя меня стонать и извиваться под его языком. Это было горячо, как помадка.

Палец Эллиота стучит по моей дырочке, и я издаю «ах!», а все мое тело напрягается. Он

отстраняется от моего члена и спрашивает: «Можно я потрогаю тебя пальцем?»

Я колеблюсь долю секунды, но потребность, проникающая в меня, слишком сильная, чтобы ее отрицать. Я киваю, прикусывая губу, когда из моего горла вырывается стон.

Эллиот садится и тянется к бутылочке со смазкой на тумбочке. Мое сердце колотится в

ушах, когда он откручивает крышку и наносит немного смазки на свои пальцы.

Прохладная жидкость стекает по его руке, и он согревает ее, потирая пальцы друг о друга.

В последний раз он смотрит на меня в поисках подтверждения. Я раздвигаю ноги шире, предоставляя ему доступ. Мой член стоит высоко и твердо, подрагивая с с каждым ударом

моего сердца.

Медленно и осторожно Эллиот обводит мой вход скользким пальцем. Сначала давление

нежное, но его достаточно, чтобы заставить меня извиваться. Он прикладывает больше

силу, и я чувствую, как он начинает проникать внутрь. Мои мышцы сжимаются вокруг

него инстинктивно, и я резко вдыхаю.

«Расслабься, - успокаивает он, наклоняясь, чтобы поцеловать внутреннюю сторону моего

бедра. «Это будет хорошо, если ты расслабишься».

Я заставляю свое тело подчиниться, сосредоточившись на жаре его дыхания и мягкости

его губ, проходящих по моей ноге. Постепенно напряжение ослабевает, и палец Эллиота

погружается глубже.

Низкий стон вырывается из моей груди, когда он загибает палец внутрь меня, исследуя.

Это странное ощущение - не болезненное, но непривычное и интенсивное. С каждым его

движением по позвоночнику пробегают искры.

«Как ощущения?» спрашивает Эллиот.

«По-другому», - удается мне сказать сквозь стиснутые зубы. «Хорошо по-другому».

Он улыбается и снова наклоняется, чтобы взять мой член в рот снова. Двойные ощущения

от его теплых губ и двигающегося пальца почти слишком сильны. Мои руки хватаются за

простыни так крепко, что готовы порвать их, пока он обрабатывает меня.

Эллиот вводит и выводит палец, нащупывая ритм, который соответствует покачиванием

его головы. Удовольствие смешивается с необычностью, и мои бедра непроизвольно

подрагивают, стремясь к еще большему восхитительному трению, которое он создает. Я

так близко, что каждый удар кажется, будто он может опрокинуть меня за грань.

И тут палец Эллиота находит что-то внутри меня, от чего мое зрение белеет. Я

вскрикиваю, как испуганный щенок, и все мое тело дергается, как будто меня ударило

током.

«Вот дерьмо!» восклицаю я - наполовину в неверии, наполовину в чистом, нефильтрованном экстазе.

И тут меня осеняет.

Я только что выругался.

Я никогда... Моя мама бы... О боже.

Эллиот слезает с моего члена, его губы блестят. «Нашел», - говорит он, и злобная ухмылка

расползается по его лицу, прежде чем он осознает то же самое, что и я. «Ты только что

выругался?»

Я слишком ошеломлен, чтобы ответить. Мысль о том, что я ругаюсь, почти более

шокирующая, чем удовольствие, все еще проходящее через мое тело. Почти.

Прежде чем я успеваю понять, что это значит и как это вообще возможно, он нажимает

сильнее надавливает на эту волшебную кнопку. Мой член яростно дергается, и поток

спермы выплескивается, проникая прямо в горло Эллиота. Он принимает все это не

дрогнув, его глаза не отрываются от моих.

«Бл-» Я прикусываю губу так сильно, что чувствую вкус крови. Слово было прямо здесь, готовое вырваться снова. Что со мной происходит?

Рот Эллиота заработал с новой силой, его язык закрутился вокруг головки моего члена, а

затем всасывает его, как пылесос.

Его палец продолжает неустанно массировать это место, посылая волну за волной

невыносимого удовольствия. Мои руки летят к его плечам. Я не уверен, хочу ли я

оттолкнуть его или притянуть ближе.

«Эллиот, - задыхаюсь я, мой голос неузнаваем даже для самого себя. «Я собираюсь...»

Он не останавливается. Он не замедляется. Если уж на то пошло, он ускоряется, его рот и

рука работают в идеальной, мучительной гармонии.

Теперь я не могу выразить словами все, что я делаю, сводясь к серии гортанных стонов и

хныканья. Мои пальцы крепко сгибаются, а ноги дрожат от усилий удержаться на ногах