Ребенок от бывшего мужа - Анастасия Франц

Ада

С тех пор как я была у Матвея с разговором, прошло пять дней. Я вышла на работу, но от журналистской ставки отказалась, потому как нагрузка мне сейчас противопоказана. Выполняла по-прежнему обязанности главного редактора журнала. Лариса Витальевна сама настояла на этом, так как не хотела, чтобы со мной что-либо случилось на улице, когда я поехала бы брать интервью. И даже новость о моём положении и скором декретном отпуске она восприняла положительно. Поздравила, пожелала здоровья и, конечно, сказала, что если вдруг мне срочно нужно будет в больницу, то чтобы я обращалась к ней.

Конечно, Ларисе придётся искать на моё место кого-то, но пока я работаю, в этом нет необходимости. А когда срок будет подходить к декрету, то подыщем кого-нибудь на первое время.

У самой начальницы два ребёнка. Сыну пятнадцать, а дочке девять лет. Несмотря на разницу в возрасте, дети очень даже ладят.

Лариса Витальевна замужем вот уже восемнадцать лет и счастлива. Несмотря на свою строгость, она хорошая начальница. Всегда выслушает предложения, обдумает и скажет своё мнение. За что мы все её и любим.

Дни протекали спокойно. Никаких нервов, переживаний. Всё очень хорошо, что даже странно. Как будто затишье перед бурей, что мне совершенно не нравится.

Что до Матвея, он не появлялся, и я больше не пыталась как-то с ним связаться. Он сделал свой выбор, а правильный он или нет — не мне судить. Я не вершитель судеб, не Бог, поэтому не имею права кого-то осуждать и корить.

Да мы были вместе, и у нас была связь, но это же не значит, что он должен брать на себя её последствия. Да и я не настаиваю. Его решение. Его выбор. А я справлюсь сама. Мне просто хотелось, чтобы Матвей знал, что у него есть сын или дочь. Чтобы малыш знал и отцовскую любовь. Потому как не только мать важна, но и отец, кто бы это ни был. Как мальчику нужен и важен отец, так и дочке. А девочке даже больше, потому как именно малышка больше тянется к отцу,

чем мальчик. И, конечно, хочется верить, что когда-нибудь бывший муж всё-таки сможет полюбить своего ребёнка, признать его.

Он не чёрствый, просто время сделало его таким. Потому как помню, каким был Матвей в далёком прошлом со мной. Каким нежным, мягким, но вместе с тем строгим, не любящим, чтобы ему перечили, а чтобы было именно так, как он сказал. Диктатор. Но, наверное, я его за это и полюбила. Что, несмотря на свои замашки диктатора, он умел быть со мной нежным, трепетным. Умел целовать так, что подгибались ноги, а тело немело от ласк его рук.

Внезапно раздался звонок в дверь. Напряглась. Кто мог прийти? Тея сказала, что сегодня не придёт, так как у неё много дел, как было, впрочем, на протяжении всего последнего месяца. Да и вообще хотелось ей побыть одной. Я видела, что с подругой что-то происходит, но она ни о чём не рассказывала. Сердилась, потому как не люблю, когда Мамаева молчит, переживая внутри всё.

Она такая: кажется сильной, бойкой, но очень ранимая внутри. В этом они с сестрой разные. Близняшки. Тата и Тея. С виду копия друг друга, но внутри такие разные. Тата взбалмошная, которая только притворяется хорошей, а на самом деле та ещё змея. И ничего хорошего от неё не жди.

Мы мало общаемся, но я слышала, что недавно она вышла замуж и даже счастлива. А как там на самом деле, никто не знает.

Встав с дивана, направилась открывать нежданному гостю и замерла на пороге, приоткрыв рот.

— М-м-м привет, — кивнула. — Проходи, — отодвинулась, пропуская гостя.

— Привет. Я тебе не помешал? — визитёр сделал шаг в квартиру, и я, закрыв дверь, повернулась к мужчине.