Не бесите Павлика - Маргарита Дюжева

Ночью было прохладно. Иногда выплывая из тревожной дремы, я натягивала на себя повыше колючее, дурно пахнущее одеяло, и чтобы не думать о проблемах, быстренько снова засыпала. Сначала снилась какая-то серая тревожная муть, а потом приснился сон. Будто кто-то большой, сильный, а главное теплый пришел и согрел меня. Хороший сон, приятный, а самое главное такой реалистичный — мне действительно стало тепло, уютно, и до утра я больше не просыпалась.

Разбудила меня одна наглая коза, которая встала под моим окном и громко, изо всей козлиной мочи заорала «беееее». А мне, между прочим, снился принц на белом коне, спасающий меня от дракона! Дракон почему-то был с густой рыжей бородой, а принц размахивал не мечом, а бензопилой, но это мелочи, все равно приятно, когда тебя спасают.

Я изо всех сил попыталась ухватиться за чудесный сон и провалилась в него обратно.

— Я спасу тебя, моя прекрасная Джулия, — голосом Антонио Бандероса пообещал принц, мужественно заслоняя меня от кровожадного дракона, — мы уедем к морю, в мой сказочный замок.

— Да! — завопила я, уже представляя, как стою в роскошном платье, на балконе с мраморными перилами и умиротворенно смотрю на закатное море.

— Мы будем любить друг друга вечно.

— Да!!! — к моим балконным грезам добавился восхитительный мужчина, глядящий на меня с обожанием.

— Наши ночи будут полны страсти.

— Да. Да. Да.

Дракон в моем сне не торопился нападать, задумчиво почесывая кустистую бороду, и накручивая лохматые усы на кривой коготь, а принц продолжал вещать:

— Я отнесу тебя в спальню, на шелковые простыни. Медленно сниму с тебя платье!

Можно и быстро! Я и так уже готова упасть в твои объятия!

— Буду тебя целовать, а потом…

— Что потом? — с придыханием, чувствуя, как кружится голова.

— Потом, беееееее!

— Чего??? — сон закрутился стремительным вихрем.

— Бе! — коротко ответил принц, и ускакал в поле, задорно подпрыгивая на ходу.

Я ошалело распахнула глаза, теряя осколки сновидения.

Под окном надрывалась Агриппина, будь она не ладна. А еще… В постели со мной кто-то был. Лежал за спиной, закинул на меня тяжелую лапищу и размеренно дышал в затылок. Проклятый дровосек! Все-таки решил воспользоваться моей слабостью и беззащитностью! И я хороша! Вчера уши развесила, наелась до одури, расслабилась, подумала, что в нем есть что-то нормальное, человеческое. Дура!

«Все-таки маньяк!» — пронеслось в мозгу, когда он сильнее прижался ко мне, и едва сдержалась чтобы не вскочить на ноги, словно ошпаренная.

Пока соображала, что делать дальше, как спасать свою жизнь и девичью честь, лесник понял, что я проснулась. Заворочался, зевнул, и как-то совсем не целомудренно засопел мне в ухо. Я ощущала его дыхание на волосах, шее, плече. От страха начало трясти, а по коже бегали гигантские мурашки, которые не имели ничего общего с возбуждением. И тут, я почувствовала, как он касается губами моего плеча. Потом еще раз и еще.

Меня словно парализовало от ужаса, хотела закричать, да голос пропал. Мной явно собрались воспользоваться как женщиной, а у меня даже не было сил бороться! Липкой паутиной обволакивала апатия, подавляю волю.

Как же я умудрилась так попасть???

Так надо взять себя в руки, собраться духом и оказать отпор. Пинаться, лягаться, по возможности нанести непоправимый урон где-нибудь в области паха, чтобы у него глаза на лоб от боли повыскакивали! И в глаз, кстати, тоже можно тыкнуть! Дважды! Чтобы черт этот лохматый ослеп! Воспользоваться этим и сбежать! В лес! К машине! И плевать на медведя! Если попадется — ему тоже напинаю, так что мало не покажется. Все! Я разозлилась! На счет три, начинаю битву не на жизнь, а на смерть.

Раз…

Два…

— Зря ты дверь на ночь не закрыла, — раздался насмешливый голос от дверей.

Задержав дыхание, медленно перевела взгляд на Павла, стоящего на пороге. Он вытирал полотенцем сырые взлохмаченные волосы, а в густой бороде притаилась улыбка.

— Ты там? — задала единственный вопрос, на который хватило сил.

— Где же мне еще быть?

Скосила взгляд за спину, откуда снова раздавалось размеренное сопение.

— Погоди, ты думала, что это я к тебе ночью пристроился? — бородатый глянул так, что я краской залилась.

— Ну… — подходящих слов не нашлось.

Он правильно истолковал мое нечленораздельное мычание, страдальчески поднял глаза к потолку, покачал головой и вышел обратно в кухню-прихожую, приговаривая себе под нос:

— Дурна девка-то, ой дурна.