Он мой кошмар - Мария Высоцкая

Есения

— Ну пожалуйста, Есечка, — Таня складывает ладони вместе и смотрит умоляющим взглядом, — если ты мне не поможешь…пожлуйста!

— Да я понятия не имею, что делать.

— Посмотришь на других девчонок, ты быстро схватываешь.

— Тань…

— Выручай, подруга, я соседей уже минут двадцать топлю. Просто представить не могу, во сколько мне это обойдется…

— Все совсем плохо? — иду на попятную под гнетом Танькиных проблем. Я же прекрасно понимаю, что ремонт своей и соседской квартир влетит ей в копеечку.

— Очень. Так что? Выручишь?

— Ладно.

— Отлично. Ты не переживай, мои деньги за смену твои. Не миллионы, конечно…

— Уговорила.

Танька хлопает в ладоши, расплываясь в улыбке.

— Так, пошли с девчонками познакомлю и в двух словах объясню, что к чему…

Этот разговор у нас состоялся сразу, как я сбежала от Панкратова. Уже собиралась уходить и в дверях столкнулась с Царьковой. Мы знакомы с ней сто лет. Когда-то, вместе занимались бальными танцами.

Теперь же я стою на клубной сцене. Всегда терпеть не могла гоу-гоу. Но выбора у меня, походу, не было. Точнее был… но моя сострадательность сыграла на руку Таньке. А вот что принесет это мне… большой вопрос.

Отработав смену примерно до трех ночи, на еле передвигающихся ногах ползу в так называемую гримерку. На самом деле это небольшое помещение с четырьмя зеркалами и кучей вешалок с одеждой для выступлений.

Смываю боевой раскрас, стирая ватным диском тональник с тушью. Под глазами мгновенно образуются черные круги. Пытаюсь энергичнее убрать все это дело, параллельно вызывая такси.

Когда выхожу на улицу, по привычке через главный вход, мельком замечаю Кострова. Он курит неподалеку в компании еще пары парней.

Ускоряю шаг и юркаю в такси. Пейзажи ночного города навеивают сон, и в какой-то момент я отключаюсь. Просыпаюсь от громкого, недовольного голоса водителя, сообщающего о том, что мы приехали.

Расплачиваюсь и, как настоящий сонный мишка, бреду к подъездной двери. Дома заваливаюсь в постель прямо в своем костюме. Только пиджак снимаю. Ноги гудят. Я сто лет не танцевала на таких высоченных шпильках. Теперь остается надеяться, что это не выведет меня на пару дней из строя и я смогу полноценно принимать участие в наших с группой тренировках.

— Есь! — мамин голос доносится откуда-то издалека.

— А, да?! — поднимаю голову с подушки, стараясь разлепить глаза. В них будто песка насыпали.

— На учебу проспишь. Так, а ты почему в брюках?

— Поздно пришла, лень было раздеваться.

— Ты пила, что ли? — мама прикладывает ладонь к груди.

— Нет, — все же слезаю с кровати. На ходу стягиваю штаны и топ. Хватаю полотенце и, завернувшись в халат, иду в душ.

Когда появляюсь на кухне, чтобы позавтракать, снова ловлю на себе укоризненный взгляд. Мама продолжает свою немую войну.

— Мама, я была в клубе с Лесей. Мы танцевали вот на таких каблуках, — разъединяю большой и указательный пальцы на максимальное расстояние, — полночи.

— А ты не забыла, моя дорогая, что утром на учебу? Год только начался, а ты…

— Я проснулась, ничего не пропускаю и ко всему готова. Давай не будем ругаться.