Он мой кошмар - Мария Высоцкая

В гостиной слышится звон падающих бутылок, и мама обхватывает голову руками.

— Нет, я так больше не могу! — отбрасываю ложку. — Он снова хочет устроить здесь притон! — срываюсь со стула и практически с ноги открываю дверь в комнату.

Отец валяется возле дивана. Комната слишком отдаленно похожа на то, что было здесь неделю назад.

— Просыпайся, — пинаю его и слышу мамин вздох за спиной, — я полицию сейчас вызову!

На эти слова папаша реагирует. Вяло, но хоть что-то. Он сквернословит пьяным заплетающимся языком, а меня просто душит вся эта ситуация. Боже, какая мерзость, и мы в этом живем.

— Есенька, иди на учебу. Я сама разберусь.

Мама крепко сжимает мои плечи, и все, что я могу, это кивнуть.

Правда, распрощавшись со скандалом дома, как только я переступаю порог универа, сразу влипаю в новый.

— Токарева, тебя в ректорат вызывают, — гнусавит староста группы, едва я успеваю войти в аудиторию, — немедленно!

Пожар там, что ли?

Преодолеваю два пролета и заглядываю в приемную. Ректорская секретарша обдает меня холодком во взгляде и, виляя бедрами, чешет сообщать, что я пришла.

— Проходи, — цокает языком, поправляя вырез шифоновой кофточки.

— Благодарю.

Оказываться на ковре у ректора мне не впервой. Только вот до сегодняшнего дня я стояла тут исключительно из-за положительных моментов.

А теперь… теперь смотрю на видеозапись из клуба, обрывок которой мне демонстрирует деканша моего факультета. Она тоже здесь.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Ты хоть понимаешь, как это ужасно? Ты вольна делать все, что хочешь, за пределами вуза. Но так, чтобы твоя личная жизнь не….

— Я разберусь, — стискиваю зубы. Ну что за день?

— Будьте любезны, Есения, — подключается ректор. — Я понимаю, дело молодое, но вы собираетесь представлять на соревнованиях целый вуз. Ваши ночные развлечения могут стать для нас черным пиаром. И да, слово пиар я здесь ставлю на последнее место. Сами знаете, как легко слететь с…

— Я поняла, — отвечаю с легким нажимом, — и во всем разберусь. Обещаю, больше подобного вы не увидите.

— Буду надеяться. Не задерживаю…

Отбежав на пару метров от кабинета, прилипаю к стенке и сползаю по ней вниз. Щеки горят. В голове просто не укладывается, кому хватило ума притащить какое-то убогое видео из клуба руководству вузом.

Зарываюсь пальцами в волосы и слышу до боли знакомый голос. Ну он-то здесь откуда?

— Да ты, я смотрю, вчера весело отдохнула.

— Отвали.

— Не кусайся. Я, может быть, с миром.

— Ты? Ну-ну.

— Так что за траур?

Андрей присаживается на корточки и слишком неожиданно тянет меня за руку. Так, чтобы видеть лицо, которое я загородила локтями.

— Не твое дело, — отдергиваю руку, — иди, куда шел.

— Я слышал, тебя в ректорат вызывали…

— Не твое де… — договорить не успеваю, потому что меня осеняет.

Это же он. Он это сделал. Я не раз танцевала в клубах, но никогда моя личная жизнь не смешивалась с учебой. А тут…

Он был в клубе, он видел меня на сцене. Что ему стоило записать ролик? Всего пара минут.

Ведь вчера он ждал от меня повиновения. Уверена, думал, что я прибегу к нему на задних лапках весело вилять хвостом.

Ловлю его взгляд. Так хочется выцарапать его наглые глаза, но еще рано.

— Так я повторяю свой вопрос. У тебя все нормально?

— Лучше всех, Андрюша, — говорю настолько приторным голоском, что самой тошно становится. — Хорошего дня.

Поднимаюсь на ноги и, выпрямив спину, шагаю в аудиторию. В голове тем временем крутится одна-единственная мысль: «Ну держись, Панкратов, я тебе устрою. Раз не понимаешь по-хорошему!»