Ёлка на "отлично" - Марина Дианова

- Открыл для тебя сцену, - между поцелуями шептал он. – Ты хоть представляешь, сколько раз я проклинал себя за то, что не отправил тебя на пересдачу в следующем году? – спросил он, но ответить не позволил, вновь впиваясь долгим и сладким поцелуем, от которого, как любят говорить героини всевозможных романов, я растеклась сахарным сиропом.

- Илья Юрьевич, - прошептала я, чувствуя, что еще минута, и мы точно останемся в этом кабинете встречать Новый год, который начнется через четыре часа. – Вам в дверь стучат.

Оторвавшись от моей груди, Соломонов затуманенным взглядом смотрел на меня, никак не реагируя на посторонние звуки – стук в дверь, который я тоже услышала не сразу.

- Уйдут? – шепотом спросил он, возвращаясь к прерванному занятию.

- Вряд ли, - также шепотом ответила я, с удовольствием откидываясь на собственные руки, давая мужчине больший доступ для творчества. – Скорей всего всех выгоняют из университета, а вы по пропуску входили в здание.

- В кого ты такая умная? – спросил он, недовольно отходя от меня.

Я соскочила со стола, прячась за широким шкафом так, чтобы при открытии дверей меня не было видно.

- Илья Юрьевич, надо кабинетик опечатать и ключики на вахту сдать, - послышался голос старшего охранника.

- Да-да, сейчас закончу и выхожу, - резко ответил историк, захлопывая дверь у охранника перед носом.

- Астахова, - прошептал он, подходя ближе. – У нас есть пять минут, чтобы «закончить» и сдать ключи, – в следующую секунду меня подхватили на руки, заставляя обвить мужскую талию ногами.

- Мало, Илья Юрьевич… - я провокационно потерлась бедрами, вроде как удобнее устраиваясь. – Я живу в пяти минутах езды от универа, – предложила наиболее оптимальный вариант, прикусывая мочку его уха.

Через три минуты мы уже сидели в его автомобиле, а через десять Илья Юрьевич вносил меня на руках в мою же квартиру, с ноги открывая мешающие ему двери, а через пятнадцать на мне не осталось ни единого элемента одежды.

О! Это было просто высший пилотаж. Количество взлетов и посадок я не считала, но когда мы, наконец, успокоились, то за окном уже вовсю запускали новогодние салюты и слышались поздравления с Новым годом.

- С Новым годом, Катюш, - Илья поцеловал меня в макушку, притягивая ближе к себе, а я с удовольствием закинула ногу на его бедро.

- С Новым годом, Илья Юрьевич, - потеревшись носом о его грудь, я с удовольствием вдохнула запах, которым, казалось, пропиталась я целиком и полностью.

- Илья Юрьевич? – Соломонов приподнялся на одном локте, заглядывая мне в глаза. – Может, все-таки Илья?

- Ну какой же вы Илья? – шутливо удивилась я. – Самый что ни на есть Илья Юрьевич. Сколько лет у нас разница?

С лица моего недавнего любовника сошла улыбка.

- Сколько? – все же уточнил он.

- А я не знаю, - стараясь не замечать изменившегося настроения мужчины, шутливо ответила я. – Десять, двенадцать? Ваш возраст – страшная тайна для всего универа.

- Мне тридцать один. Неужели такая большая разница?

- Ну восемь лет… Даже не знаю.

- Восемь лет – это вполне себе нормальная разница, - он лег обратно на подушку, а с удобством устроилась у него на груди. – Лежу сейчас и думаю, только бы не ляпнуть ничего про зачетку, - рассмеялся Илья, который Юрьевич, который на восемь лет меня старше.

- Про зачетку? – удивилась я. – А, ну да, история.

- Ты забыла за что страдала целую неделю? – удивился он, хорошее настроение нехотя возвращалось к моему «учителю».

- Как же тут забудешь? У меня тут можно сказать стокгольмский синдром на фоне всего происходящего случился…

- Кать, скажи, пожалуйста, что это не то, что ты думаешь, - Илья встал с кровати, нависая надо мной. – Скажи, что ты просто не знаешь понятия этого термина?

- Илья Юрьевич… - я приподнялась на локтях.

- Илья… Можно просто Илья? – перебил он, а я неожиданно сглотнула. – Кать, я принуждал тебя к этому? В твоей голове это все выглядело, как насилие? Ты не хочешь или не хотела этой связи?

- Нет… все не так, – я запахнула одеяло на груди, приподнимаясь на коленях. – Я просто хотела сказать, что вы меня целую неделю приручали к себе, все время были рядом…

- Черт, Катя. – он прикрыл глаза. - Мне жаль, что ты так подумала.

И через секунду он вышел за дверь комнаты. Я упала обратно на кровать, костеря саму себя.

- Дура ты, Катя, дура, - ругалась я сама на себя, когда выйдя из комнаты, не увидела ни Ильи, ни его вещей. – Неужели так сложно было сказать: «Потому что я как дура влюбилась в вас…». Нет, надо было про этот стокгольмский сидром вспомнить… Мозги куриные.

- Дура ты, Катя, дура, - ругала я саму себя, когда набрав номер историка, увидела его мобильный в своей разворошенной кровати. – Ничего, мобильный дорогой. Вернется за ним, то сразу скажу.

- Дура ты, Катя, дура, - вздыхала я, когда ни первого, ни второго, ни даже третьего января Илья Юрьевич не явился за своей собственностью. Пару раз мелькнула мысль о том, что можно было бы набрать кого-нибудь из его родных, чтобы те передали, что телефончик в целости и сохранности, а забрать его можно у одной нерадивой студентки. Но как только я представлю разговор с Юрием Геннадьевичем, так все мысли из головы вылетают.

- Дура ты, Катя, дура, - стонала я, когда в деканате мне сказали, что Илья Юрьевич уехал в Москву, а когда вернется неизвестно.

- Стокгольмский сидром… - я ходила из угла в угол в туалете, раз за разом прокручивая в голове те злосчастные слова. – Дура! Стокгольмский сидром…

- Термин, популярный в психологии, описывающий защитно-бессознательную травматическую связь, взаимную или одностороннюю симпатию, возникающую между жертвой и агрессором в процессе захвата похищения, применения угрозы или насилия… - из кабинки вышла девушка, наверняка, не старше третьего курса.