Ёлка на "отлично" - Марина Дианова

- А что тут у нас? – удивился Семенов, резко дергая полы рубашки. Пуговицы посыпались по полу, а я осталась стоять в одном лифчике. – Смотри, Пав, у нее, оказывается, сиськи есть, – Семенов дернул меня за руки, заставляя чуть выгнуться вперед и продемонстрировать грудь директору. – А жопа тут есть? – уточнил юрист, подбираясь к юбке.

Стерпеть такого я не смогла. Со всей силы, что была доступна мне в этот момент, я наступила на ногу Семенову, ввинчивая каблук-шпильку. Семенов заорал, ослабляя хватку, а я, воспользовавшись ситуацией, стремительно покинула кабинет. Нет, конечно, была еще мысль звездануть между ног, но поднимающийся со своего стула директор не оставил мне вариантов. Подхватив куртку, я слетела вниз по ступенькам, начиная рыдать от бессилия. Злость, ненависть, обида – все смешалось в калейдоскоп. Слезы застилали глаза, а я все бежала, бежала, бежала, пока не врезалась в человека.

Человек, определенно мужчина, попытался меня обнять, а я заорала, как резаная, отпрыгивая от него, как от огня.

- Катя, Катенька, Катюша, - услышала я сквозь вату в ушах знакомый голос. Илья Юрьевич! В ту же секунду я прижалась тесней к нему, начиная рыдать сильнее.

***

Илья

Последнее выступление далось тяжело. После ничего не значащего разговора с Астаховой я чувствовал себя, как на иголках. Старый дурак, куда мне заглядываться на молоденьких студенток? Но нет-нет, а взгляд возвращался к Снегурке, стараясь из мешанины цветов и красок выцепить именно ее, а она, словно чувствуя мое внимание, избегала контакта и случайных взглядов, стараясь смотреть куда угодно, только не на меня.

Задумываясь, когда же это началось, я могу с уверенностью назвать дату. В тот день, когда мы сидели в моем кабинете и ели пиццу. Именно тогда все было настолько правильно, настолько естественно, настолько спокойно, что после этого события я перестал смотреть на Астахову… на Катю просто, как на студентку. Работать с ней рядом, бороться за последний кусок пиццы с ананасом, бросать друг на друга взгляды украдкой – все это было правильно. А сейчас после моих необдуманных слов, она сбежала. Вообще она сбегает от меня постоянно. Шаг вперед, три назад – так она делает. То приблизит меня к себе, то оттолкнет, а я, как мальчишка, бреду за ней, как слепой котенок, выпрашивая ласку и милость.

После выступления мне пришлось еще некоторое время провести с остальным коллективом. Отчетные фотографии для газеты, разговоры с учителями и родителями, но скоро кончилось и это. Тепло попрощавшись со всеми, я поехал в ближайший магазин, чтобы забить холодильник дома.

Погрузив покупки в багажник, я уже собирался садиться обратно в машину, когда мой взгляд зацепился за знакомую куртку, выбегающую из здания. Я столько раз видел ее, убегающую от меня, что нынешняя ситуация была чем-то из рук вон выходящим. Астахова плакала. Быстро преодолев между нами расстояние, я схватил свою студентку за плечи, чем напугал ее еще сильней.

- Катя, Катенька, Катюша, - позвал я отпрыгнувшую от меня девушку, а та совершенно неожиданно прижалась ко мне всем телом.

- Катенька, что случилось? - позвал я ее, но ответной реакции не получил.

На улице холодало, я стоял и прижимал девушку к себе, делясь теплом собственного тела, а она все никак не собиралась успокаиваться, лишь сильнее всхлипывая.

Не особо задумываясь на тем, что делаю, я утянул Катю в сторону автомобиля, отодвигая переднее сиденье до максимума назад, а сам усаживаясь вперед с девушкой на руках.

В тепле автомобиля было намного комфортнее. Я гладил Катю по голове, шепча какие-то глупости на ушко до тех пор, пока полы ее пуховика не раскрылись, являя моему взгляду сначала чудесную грудь, скрытую лишь кружевом лифа, а только после этого я обратил внимание на разорванную кофту и смятую юбку.

- Катя, - я чуть встряхнул девушку, которая уже начала приходить в себя успокаиваясь. - Кто это сделал? – я кивнул на ее порванную блузку. Ее подбородок снова затрясся, а на глазах выступили слезы, но отступать я был не намерен. Опять слегка тряхнул. Ну как слегка, зубы ударились о зубы, а я поспешил сгладить это недоразумение, проводя ладонью по лицу. - Кто это сделал? И сделал ли? – уточнил я в очередной раз. Если сейчас скажет "да", то я убью любого. Связи есть – как-нибудь выкручусь.

- Нет, не сделал, - успокоила меня Астахова, а я, ощущая легкость и эйфорию, вновь прижал ее к своему телу и поцеловал в макушку.

- Ты здесь работала? – уточнил я, когда Катя расслабилась в моих руках и сама начала поглаживать меня по запястьям.

- Да, здесь я работала, - с грустью констатировала она. Ее подбородок снова затрясся, но она довольно быстро взяла себя в руки.

- Поехали домой, Катюш, - предложил я, намереваясь отвезти Астахову в свою берлогу.

- Если вам не будет сложно, - Катя совершенно неожиданно разогнулась, быстро перелезая на свободное пассажирское сиденье, отворачивая от меня свое лицо и стараясь руками убрать последствия недавней истерии. Хоть убирай, хоть не убирай – все равно большая часть туши осталась на моей рубашке, но вслух я, естественно, сказал совершенно другое:

- В бардачке есть влажные салфетки.

Ну, конечно… Едва Катя открыла бардачок, ей в руку попалась упаковка презервативов, о которой даже я не помнил, а она нащупала ее сразу. Смутившись, Катя убрала пачку обратно, вновь запуская руку в бардачок. Я с некоторым подозрением ждал, что следующее ей попадется, но это оказалась лишь пачка салфеток.

- Так куда тебя отвезти? – уточнил я, выруливая на дорогу. – Полиция, больница, травмпункт?

- Домой, - Катя смотрела на меня своими голубыми глаза, что я не смог ей перечить, как бы не хотелось закинуть ее на плечо и увезти в свою пещеру, я, лишь уточнив адрес, повез свою студентку к ней домой.

- Ты живешь одна? – поинтересовался я после недолгих препирательств и заслуженного приглашения на чай.

- Да, - Катя скрылась в ванной, а через пару минут вышла в футболке с забавным принтом и шортах досередины бедра, умытая и вновь расчёсанная. – Как только пошла работать, то сразу съехала от родителей. А теперь… - она с грустью осмотрела маленькую квартирку, тяжко вздыхая. – Чаю? – предложила она. Сейчас бы