Тайна Эвелин - Имоджен Кларк

Мать кивала. Обе были согласны, что Пип – любительница все контролировать.

«Начинается с макушки, – продолжала Пип. – Потом немеет шея и щеки. Я уже знаю, к чему это ведет, но ничего не могу с этим поделать. Мне не хватает воздуха, грудь стискивает, невозможно дышать, в глазах туман. В конце концов я теряю сознание и…»

Она сбивалась. Что происходило дальше, она не знала. Поднимая глаза на мать, она видела катящиеся по ее щекам слезы.

«Пип, доченька… – хрипло говорила мать. – Бедная моя деточка!»

У Пип не находилось слез. Не текли, и все тут, будто она лишилась способности чувствовать.

«Все в порядке, мама. Со временем ко всему привыкаешь».

Но это была неправда. Она уже не могла сосчитать, сколько раз на нее накатывали воспоминания и сколько панических атак она пережила после, но никак не могла с этим свыкнуться. И поэтому не верила, что когда-нибудь сумеет вернуться к своей прежней лондонской жизни. Она уже начинала забывать, что значит быть Роз.

Происходившее у Пип в голове вместе со всеми навалившимися на нее в эти дни проблемами крайне сужало ее кругозор. Но появление дневника и гадания, что он может таить, все больше ее волновали. Это любопытство было чем-то новеньким.

Она въезжала на велосипеде на фермерский двор с нервным шумом в ушах. Горит ли свет в окне кухни? Если там не окажется матери, то будет проще простого незаметно пронести в дом дневник. Но свет, конечно, горел – теплый, манящий. Она уже хотела оставить пакет с дневником в корзине велосипеда и вернуться за ним позже; впрочем, кому какое дело, с чем она пришла? Пип сунула пакет под мышку и поспешила в тепло кухни.

– Привет, мам! – сказала она, открывая заднюю дверь.

– Вот и ты наконец-то! – Тон матери был напряженным, неестественно приподнятым. – У тебя гость.

Пип увидела широкую спину сидящего за столом брюнета в ладно скроенном костюме. Доминик! К своему удивлению, Пип почувствовала раздражение: нагрянул без предупреждения и испортил ей намеченное общение с дневником!

Что с ней? Ей следовало радоваться, что он здесь. Она и радуется, одернула она себя. Просто вышла неожиданность, а Пип в последнее время не жаловала неожиданности. Но, сделав над собой усилие, она пришла в нужное состояние.

– Доминик! – вскрикнула Пип и, оставив сумочку и дневник на буфете, бросилась к нему с распростертыми объятиями. – Какими судьбами? Я не знала, что ты приедешь в этот уик-энд. Ты не предупреждал. Как чудесно тебя видеть! – добавила она, задыхаясь, чтобы снять любые сомнения.

Доминик встал и, улыбаясь, раскрыл ей ответные объятия.

– Сюрприз!

Пип врезалась в него, уткнулась носом в его лацкан. Цитрусовый запах лосьона после бритья напомнил ей о прошлой жизни, еще секунду назад тонувшей в тумане. Он обнял ее, но стискивать не стал. Она тут же испытала приступ ледяной тревоги.

– Встречу в Бристоле отменили, – объяснил Доминик. – Появилось свободное время, вот я и решил к вам заглянуть. Надеюсь, ты не возражаешь?

– Ничуть, – отозвалась Пип, гоня свои сомнения. Все в порядке, сказала она себе.

– Извините, Рейчел, что ворвался к вам без предупреждения, – обратился Доминик к ее матери.

Та небрежно махнула рукой, как будто появление на ферме лишнего человека даже не стоило упоминания, хотя Пип знала, что мать будет переживать из-за содержимого своего холодильника и стараться угостить гостя согласно его высоким стандартам. Темой для переживаний будет и состояние постельного белья. Семейство Эпплби не было подготовлено к неожиданностям.

– До ужина еще целый час, – предупредила мать. – Ступайте пока что в гостиную. Через несколько минут я принесу вам что-нибудь попить.

Пип отпустила Доминика и, удерживая на расстоянии вытянутой руки, стала его разглядывать. Он слегка отпустил волосы – видимо, в ее отсутствие забыл побывать у парикмахера. В остальном он выглядел привычно – разве что устал сильнее обычного.

Она взяла его за руку и потащила из кухни, подальше от своей матери. Пип чувствовала, как он бредет за ней по темному коридору в гостиную. Там, как обычно, без всякого учета времени года, весело потрескивал камин. На коврике перед камином разлегся старый кот, никак не прореагировавший на их появление.

Пип усадила Доминика на диван и прильнула к нему для поцелуя. Он ответил, но как-то формально, без малейшей страсти. Пип подумала, что ему, наверное, не по себе здесь, он чувствует себя не в своей тарелке. К тому же они давно не виделись, им требовалось время, чтобы опять друг к другу привыкнуть, а уж времени впереди было полно, целый уик-энд.

– Ну, Роз, – заговорил он, – как тебе живется здесь, на краю света?

Лондонское обращение здесь, в Суффолке, прозвучало странно, она успела от него отвыкнуть.

– Терпимо, не более того, – ответила она. – Но, кажется, я прихожу в себя, избавляюсь от скачков настроения. Дело продвигается медленно, но, кажется, мне уже получше.

Правда ли это? Уверенности у нее не было, просто она знала, что он хочет услышать именно это. Доминик заждался улучшения, и ей ничего не оставалось, кроме как оправдать его ожидания.

– Но хватит обо мне, – спохватилась Пип. – Дома-то как? О чем сплетничают? Боже, как жаль, что я не знала, что ты приедешь! Я бы попросила привезти мне другое нижнее белье. И туфли – становится тепло, а у меня здесь только сапоги. Чудно, в Лондоне у меня все это есть, а здесь…

Она не договорила, но Доминик этого не заметил, он вообще не пытался отвечать на ее вопросы. В этом угадывался какой-то непорядок, но у Пип еще не было уверенности, что что-то стряслось.

Она предприняла еще одну попытку.

– Как на работе? – Работа была единственной темой, гарантированно не оставлявшей его равнодушным. – Ты загружен?

Доминик кивнул, дернув себя за мочку уха. Эту его манеру Пип всегда находила трогательной, но сейчас она только усилила ее подозрения.

– Да, все мы света белого не видим. Но оно того стоит, работа достойная.

У Пип заныло сердце. Она соскучилась по своей прежней жизни, по духу соревновательности, пронизывавшему все, даже их отношения. Но ее не устраивало, что даже при ней Доминик продолжает думать о работе. Она сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться. Меньше всего приступ был нужен ей сейчас, когда она старалась убедить его, что поправляется.

– Кому достались мои дела? – осведомилась она, хотя предпочла бы не знать ответа.

– Прити, – ответил он. – У девочки получается, она быстро учится.

Еще один удар наотмашь. Прити была моложе нее, хуже того, последнее время она обхаживала Доминика: всегда с готовностью ему