Западня от инквизитора - Татьяна Антоник

— Монету можно и отобрать, — расхохотался мужчина постарше. — Мы постоянно этим занимаемся.

Довольный своей грубой шуткой, он пошел вперед и освящал путь факелом.

Чисто выбритый встал сзади и подтолкнул меня и Райана в спины.

— Чего застыли? Поторапливайтесь. Или все-таки вы не из наших?

Вздохнув, я попыталась успокоиться. Нет ничего странного в моем поведении. Если Джон узнает о моем обмороке, он не удивится. Он помнил, как тяжело я отреагировала на казнь.

Словно чувствуя меня, Райан дотронулся до моей ладони, но так, чтобы не задеть ожог. Потом сделал попытку ободрить.

— Валери, милая. Хватит нервничать. У меня есть что предложить этому Джону.

Сложно себе в этом признаться, но прикосновения мужчины мне помогли, подействовали успокаивающе.

— Прости, милый. Мне безумно стыдно. — Я взяла себя в руки и нацепила маску невозмутимости. — Я давно здесь не была, да и не хотела бы появляться снова. Но чего не сделаешь ради любви, верно?

Положила ему голову на плечо. Он едва заметно приподнял бровь и подыграл. Обхватил мою талию, теснее прижал к себе.

— Я тебя не подведу, крошка, — зашептал мне на ухо, прекрасно зная, что ко всем нашим фразам прислушиваются. — Мы чуток разбогатеем и вернемся к нормальной жизни.

— Пф, — фыркнул бродяга, замыкавший процессию, — голубки. Из Подземных бродяг уйти невозможно. Вот она ушла, и че? Вернулась же. Раз вы хотите быть с нами, то это навсегда.

Мы шли примерно час. Я узнавала знакомые места и кусала губы. Райан продолжал меня держать и поглаживать по позвоночнику.

Чем дальше мы заходили, тем светлее становилось. Магические фонари, сворованные или выкупленные у артефакторов встречались все чаще. Крыс тоже становилось больше, что свидетельствовало о том, что впереди много съестного. Мы услышали гул.

Это подземные жители перекрикивались друг с другом.

Наконец, появились и другие люди. Грозные, суровые, недовольные. Они хмурились при виде нас, полагая, что привели пойманных пленников. Пленники для бродяг — это проблема. Если в катакомбах обнаружили незнакомцев, значит, тех будут искать. Значит, будут облавы и ловушки.

Остановились мы в центре большого зала. Он был сердцем монружских подземных коридоров. Здесь бродяги собирались, здесь обсуждали и принимали общие решения. Да, главарь был, но если тебе приходится править среди воров, наемников и убийц, то попробуй просто проигнорировать чужое мнение.

— И что теперь? — огляделся по сторонам Райан.

Он поразился масштабам и количеству присутствующих. В зале собралось примерно пятьдесят человек. Были и женщины, и мужчины. Они рассредоточились возле стен, а нас подвели к столу, за которым пока никто не сидел.

— Позовут Джона и других предводителей, — объяснила я. — Будут совещаться и обсуждать, стоит ли сохранять нам наши жизни.

Я хотела еще добавить, что будет голосование, но из бокового помещения вышло трое воинов.

— Валери? — самый высокий узнал меня.

— Джон?

А он возмужал. Похоже, бремя власти повлияло не только на его сознание, но и на внешность.

Он и до этого был высоким и широкоплечим, но сейчас раздался вширь сильнее. Начал чем-то походить на дикого, лесного медведя. Темные глаза с любопытством изучали меня. Он провел рукой по своему острому подбородку, но ближе не подошел, остался стоять на месте и обратил свой взор на моего спутника.

Мужчины сцепились взглядами, а я невольно их сравнивала. Райан был меньше, ниже ростом. Ищейка тоже внушал страх, но несколько другой. Все-таки пообщавшись с ним побольше, я не могла не замечать, какой у него легкий характер. Он постоянно балагурил.

— Валери, ты же ушла от нас, плакалась, что тебе все опротивело. Что изменилось? — предводитель задал мне очевидный вопрос.

Из-за его грубого тона я стушевалась. Не привыкла, что тот холодно относится ко мне. Вместо меня ответили наши провожатые.

— Джон, девчонку мы, конечно, не признали. Сам понимаешь, недавно здесь, но вот он, — бородатый тыкнул в инквизитора пальцем, — дал нам монету, ту самую.

Передав знак принадлежности к бродягам, мужчина отступил в темноту. Джон прищурился.

— Откуда она у тебя?

— Невеста дала, — слишком беспечно и весело ответил Райан. — А когда я узнал, кто же она такая, уговорил ее проводить меня к вам.

— Невеста? Валери, он тебя имеет в виду? — предводитель банды снова повернулся ко мне, и я стыдливо закивала.

Поверит или нет? Должен поверить. Ищейка меня не отпускает, касается то спины, то талии. Всячески обозначает, что я ему принадлежу. Я чувств не показываю, но я всегда была скрытной.

На скулах Джона образовались желваки, но и его эмоции сложно растолковать. Он мог злиться, мог сомневаться, но по нему никогда не скажешь, что творится в его голове.

Он обошел стол, жестом указал своим сопровождавшим, чтобы те садились, и сам устроился во главе. Нам он сесть не предложил, да и негде было.

— Что же, — откинулся он на спинку высокого стула и водрузил на стол ноги, — говорите, зачем пожаловали. Ты кто такой? И почему хотел сюда попасть?

— Меня зовут Райан Эллис, Джон, — вкрадчиво начал инквизитор. — Хочу лучшей жизни, как и все здесь собравшиеся. Заработать деньжат, подняться немного, чтобы не бедствовать.

— И поэтому привел Валери? — насмешливо спросил мой бывший друг. — Что-то не сходится. Она бежала от нас, сверкая пятками.

— Уговорил ее, — Райан притянул меня теснее, — есть только один быстрый способ, чтобы обогатиться. И мы оба его знаем. Поверь, я пригожусь.

— И чем же? — Джон, кажется, словами ищейки не проникся. — Ладно, ведьма. Та хотя бы врачевать умеет, а чем ты полезен?

У меня по спине съехала маленькая капелька пота. Платье показалось тесным и душным, несмотря на то, что в катакомбах всегда было прохладно.

— А я ведаю информацией, — загадочно сообщил мой названный жених. — Вот хочешь знать, кто из твоих сливает о тебе новости властям?

Я ахнула. О таком Райан меня не предупреждал.

— Ты? — главарь бандитов изумился. Поднялся со своего и воскликнул. — Ты кто такой, чтобы об этом знать?

И я разделяла его гнев. Даже если инквизитор не выдумывает, он же себя практически выдал. А что будет с тем, кого он обвинит? А что будет со мной?

У меня снова потемнело в глазах, но я сдержалась. Сейчас