Под чужим именем - Джейн Портер

Ее сердце забилось быстрее.

— Платье, но не дама, одетая в него?

Он посмотрел на нее пронзительным взглядом:

— Я еще не решил.

Она подняла бровь и поджала губы:

— Когда вы примете решение, сообщите мне об этом.

Зейла бросило в жар. «Боже, как она хороша, — подумал он. — Интересна. Умна!»

Он был восхищен ее манерой держаться, остроумием и сообразительностью. Несколькими часами ранее он был готов отменить свадьбу. Он собирался мирно расстаться с Эммелиной, отправить деньги семье д’Арси в Брабантский банк и начать поиски более подходящей кандидатуры на роль королевы.

Именно поэтому он был откровенен с ней — даже слишком.

Но теперь, когда она попросила дать ей возможность доказать, что она достойна его, он не мог отказать ей.

И отнюдь не из альтруистических соображений.

На приеме в честь помолвки Эммелина была красива, но тогда он не чувствовал такого физического притяжения, как вчера вечером. По правде говоря, он вообще не испытывал к ней особых чувств весь прошедший год… до вчерашнего дня.

Но теперь, глядя на нее, он думал лишь об одном — о том, как займется с ней любовью.

Он представлял ее длинные светлые волосы, разметавшиеся рябью по подушке, представлял, как раздвигает ее бедра и проникает глубоко в нее, доводя до оргазма… Он хотел сломить ее самоконтроль и узнать, есть ли за шикарным волосами и прекрасным лицом настоящая, живая женщина.

— У нас обоих очень плотные графики, — сказал он, — но мне бы хотелось изменить наше расписание таким образом, чтобы в ближайшие несколько дней мы смогли провести как можно больше времени вместе…

— Четыре, — перебила она. — Вы обещали мне четыре дня, начиная с завтрашнего.

— Я имел в виду — с сегодняшнего.

— С завтрашнего, — настаивала она. — Когда мы договаривались, половина сегодняшнего дня была уже позади.

— Возможно, но, поскольку мы собираемся провести все время вместе, я подумал, что четыре дня были бы слишком долгими для вас. Не устанете ли вы от меня, находясь рядом со мной с утра до вечера? — Он пожал плечами, будто говоря, что решать только ей.

Ее щеки загорелись румянцем, оттенявшим ее голубые глаза.

— Я устала бы от вас только в том случае, если бы вы были скучным. — Она слегка улыбнулась. — Вы намерены быть скучным?

Ее поведение было возмутительно. Он наказал бы ее за это… своими руками, губами и языком.

Он мгновенно возбудился, представив, что она испытала бы, находясь с ним в постели.

Эммелина спокойно огляделась:

— Я так проголодалась! Когда же подадут ужин?

— Меня не так легко отвлечь, — ответил Зейл. — Смена темы не изменит моих намерений.

— Вы слышали поговорку «Не ставь телегу впереди лошади»?

Он медленно окинул ее взглядом, задержав его на ее груди и бедрах.

— А вы кто — лошадь или телега?

— Ни то ни другое.

* * *

— Я знал, что вы прекрасно говорите по-английски, — сказал Зейл в середине ужина, — но до сих пор не задумывался о том, что у вас американский акцент. Вы, наверное, учились в США или у американского преподавателя?

Ханна читала, что Зейл Патек знал очень много языков — больше, чем все остальные представители королевских семейств. Он знал испанский, итальянский, французский, английский, шведский, турецкий и, конечно, свой родной рагувийский.

— У американского преподавателя, — ответила она, сомневаясь в том, что Эммелина когда-либо училась в США. — А вы?

— Я получил образование в Англии. В десять лет меня отправили в английскую школу-пансион, а после школы я поступил в университет.

— Почему Англия?

— Традиции. Я учился там же, где мой брат, отец, дед и прадед.

— И ваш сын будет учиться там же?

— Вы имеете в виду — наш сын? — В голосе Зейла прозвучала насмешливая нотка.

— Да, наш, — ответила она, покраснев при мысли о том, что она могла бы родить Зейлу сына.

— Один из двоих, — добавил он. — Вы же помните, что согласились родить мне двоих, но не больше? Кстати, я хотел бы знать, почему вы так настаивали на том, что детей должно быть не более двух? Вы так и не объяснили мне свою позицию. Теперь у нас наконец есть время, чтобы обсудить многие вещи. И если мы хотим спасти наши отношения, давайте начнем с этой темы.

— Я не знаю.

Зейл взял руку Ханны и поднес ее к губам:

— Вы боитесь испортить фигуру?

Она отдернула руку — его прикосновение прямо-таки жгло ее пальцы.

— Нет!

— Значит, боитесь потерять свободу?

— Что за глупости!

— Ну, знаете, во время беременности вам будет нелегко кокетничать с мужчинами.

— Я ни с кем не кокетничаю и, к вашему сведению, очень хочу иметь семью.

— Но не слишком большую.

— Верно.

— Почему?

— В силу личных предпочтений. А почему вы хотите большую семью?

— Потому что мне нравилось иметь братьев. Дружба с ними была очень важна для меня. — Он опустил глаза. — Может, вы боитесь беременности потому, что ваша мать умерла при родах?

Ханна похолодела. Неужели мать Эммелины умерла при родах? Но этого быть не могло! Ее мама, королева Клэр, была жива и здорова — на прошлой неделе она вернулась из отпуска в Испании.

— Но моя мать жива! — Эта тема была слишком болезненной для Ханны, потому что ее мать тоже умерла при родах.

— Простите, я должен был сказать — ваша родная мать. Король Уильям д’Арси и королева Клэр удочерили вас, когда вам было всего шесть дней.

— Как вы узнали? — прошептала она.

— Несколько месяцев назад ваш отец сообщил мне об этом при переговорах по контракту. Он хотел, чтобы я понял, что вы боитесь рожать много детей не из эгоизма, а, скорее всего, из-за страха.

— Так если отец рассказал вам о причинах моего нежелания, зачем же вы заставляете меня говорить об этом? — Ханна начала раздражаться.

— Я хотел, чтобы вы сказали мне это сами.

— Зачем?

— Затем, чтобы хоть раз услышать от вас правду. Я бы хотел узнать вас настоящую. Я же совсем не знаю, что вы за человек, чего хотите и что чувствуете.

— Вам интересно, что я думаю? — вспыхнула Ханна. — Я думаю, это просто преступление, что женщины до сих пор умирают при родах. Мы посылаем людей в космос, создаем оружие массового поражения, изобретаем чудодейственные лекарства и строим клиники, оборудованные по последнему слову технологий. Так почему же мы не можем сделать деторождение безопасным? Почему женщины умирают, давая жизнь?