После развода. Бывшая любимая жена - Анна Томченко

— Ты все? Давай отвезу домой? Ты же на скорой приехала.

— Не надо. Я на такси уеду.

— Не трепи нервы, идём.

Адам открыл дверь машины и когда я попыталась скользнуть мимо, перехватил меня за руку.

— Садись давай уже. — Устало произнёс он и тяжело вздохнул.

Я замешкавшись, все-таки качнула головой и Адам почти взбесился.

— Устинья, хватит!

Я прошла, села в машину и до дома мы ехали молча. Висела неприятная, тянущая тишина, которая заставляла и меня, и Адама периодически переводить друг на друга взгляды.

Когда муж затормозил возле подъездов, я положила ладонь на ручку двери и слегка наклонилась вперёд, чтобы выйти, но Адам перехватил меня за левую ладонь.

Тишина стала ещё осязаемей, ощутимей. На коже проступил пот.

— Тина… — Почему-то с какой-то усталостью, горечью прозвучал голос мужа.

Я посмотрела на него искоса.

— А ты… — Адам, тяжело вздохнул, набрав полную грудь воздуха и снова продолжил. — А ты по поводу беременности..

В душе вспыхнул огонь ярости и я уже даже оскалилась для того, чтобы нанести новый удар.

Но Адам качнул головой…

— Ты точно решила, что будешь сохранять беременность?

— Сам, как думаешь? — Зло выдохнула и все-таки открыла дверь машины, но Адам не выпустил руку.

Молчание длилось.

И секунды перетекали в минуты.

— Тина, если ты уверена, что беременность стоит сохранить…

Я внимательно присмотрелась к бывшему мужу. Он отвёл глаза, как будто бы боясь показать истинное отношение к ситуации.

— Если ты уже решила, что ребенок родится, тогда нам стоит сойтись. — припечатал веско Адам, а я выронила сумку из рук.

Глава 17

— В смысле сойтись? — переспросила я, глядя глазами полными ужаса на своего бывшего мужа.

— Без смысла, — холодно бросил он. — Ребёнок это не игрушка, ребёнок это не куколка поиграть, ребёнок не может жить и расти в неполной семье.

Выпалив все это, Адам перевёл на меня взгляд и вскинул бровь.

— Если ты решила рожать, значит, нам надо сойтись.

— Знаешь что? — с затаенной злостью произнесла я, ощущая, что все связки напряглись. — Сойдись лучше со своей беременной девкой. Хорошо? А меня оставь в покое, мать свою оставь в покое.

Я потянулась, перехватила сумку, но в этот момент Адам схватил меня за плечо.

— Я не шучу. Если бы я увидел бумаги о беременности до того, как сказал про развод — никакого бы развода не было. Да, возможно, был бы аборт, и только потом развод. Но в контексте, что ты не собираешься избавляться от ребёнка…

Я не выдержала и оттолкнула его от себя.

— Избавляются от вшей. Понял меня? — прошипела я. — Про моего ребёнка не смей ничего подобного говорить, ты никто ему и звать тебя никак, и поэтому Никак не надо влиять на ход моей беременности и на дальнейшую жизнь.

Я резко отшатнулась и вышла из машины.

Адам следом выскочил за мной, громко хлопнул дверью.

— Устинья постой.

Мы так долго провозились в больнице, пока всех ждали, и так далее, что на улице уже смеркалось, и поэтому мягкое тепло сменилось живительной прохладой, и эта прохлада резко ударила мне в лицо, притащив с севера мелкие капли летнего дождя.

Я зажмурилась.

— Ты прав не имеешь никаких. Сиди со своим гаремом. Развлекайся, детей там делай, но ко мне больше не лезь и не подмазывайся. Не надо. Я прекрасно знаю тебя. Я за столько лет выучила тебя, — произнеся все это, я перепрыгивая через ступеньки, долетела до подъезда, открыла дверь и добежала до лифта.

Напрягла низ живота, прислушиваясь к собственным ощущениям, вроде бы не тянуло, а потом облокотилась о стенку и ударилась затылком.

Мама была у меня.

Когда я зашла в квартиру, она стояла возле окна и смотрела вниз.

— Знаешь, в таких случаях хочется вспомнить бабушку.

Я разулась и медленно прошла в зал.

— Ты о чем?

— А я о том, что время позднее, на улице дождь, а он сидит и ждёт тебя в машине даже сейчас.

Я вздрогнула от того, что эти примерно слова говорила бабуля в мою семнадцатую весну.

Мама быстро уточнила, как там дела у свекрови, честно призналась, что останется ночевать со мной, Родион заезжал, забрал Марусю не так давно, весь перепуганный, тоже собирался ехать к бабушке. Но мама отговорила, сказала, что сегодня и так ей много посетителей.

Рано утром я сидела в кабинете у гинеколога.

— Не девочка уже, — произнесла врач, наклоняясь ко мне, — хватит прыгать, спокойствие, только спокойствие. Устинья хватит, это просто лёгкий тонус. Моё дело положить тебя на больничный.

Я понятливо кивнула.

Позвонила на работу, сказала, чтобы отменили мне запись на ближайшую неделю, потому что да, я полежу.

Врач назначила капельницы, надо было приезжать, капаться по утрам, либо остаться в стационаре.

Я ещё не решила.

После гинеколога я поехала к свекрови.

Та уже сама сидела спокойно завтракала, качала головой.

— Мам, ты только не расстраивайся, — тихо попросила я. — Все будет хорошо…

— А с тобой как будет? — Спросила свекровь и покачала головой. — Нет, так дела не пойдут Устинья. Наверное, и мужем он был плохим и человеком, я его вырастила таким себе.

Я прикусила губу, попыталась переубедить свекровь. Но она только махала на меня рукой и буквально через полчаса выгнала из палаты, аргументировав тем, что мне самой надо за собой следить.

На больничном отлежалась нормально, капельницы на третий день уже стали действовать, и я ощутила, что у меня даже голова просветлела. Гинеколог назначила внутримышечные уколы, но, слава Богу, с этим я справлялась самостоятельно.

Мама не хотела упускать меня из виду, поэтому периодически приезжала и проверяла, а свекровь на пятый день выписали. Домой она не поехала, заехала ко мне. Осталась с ночёвкой. А к концу недели на пороге стоял Адам с цветами.

Здоровый букет белых хризантем с ромашками.

Бывший смотрел на меня в упор.

И взгляд был дикий, а потом он честно признался:

— А я ведь ругаться приехал, понимаешь?

— Да ладно! А я думала исповедоваться…

И толкнула входную дверь на закрытие.

Глава 18

Адам не дал мне закрыть дверь. Он дёрнулся вперёд и просунул колено между косяком и полотном, но я все равно не упустила возможность как следует приложить дверью бывшего мужа.

Он взвыл, но никак иначе не проявил своё недовольство, только перехватил дверь со