Образцовый доктор - Татьяна Донченко

Валера ворвался в палату, как ураган. Я даже не успела понять, что происходит, как он уже стоял возле нашей кровати, размахивая руками и крича. Моя девочка, все еще слабая и сонная после анестезии, лежала бледная и беззащитная.

– Я забираю ее! К черту этих врачей! Ты угробишь мне ребенка! – орал он, пытаясь поднять Машулю на руки.

– Валера, что ты делаешь? Оставь ее в покое! – я пыталась остановить его, но он был в ярости.

Он кричал, что я плохая мать, что довела ребенка до аппендицита, что он отвезет ее в другую больницу, к другим врачам, а меня вызовет в суд. Он не слышал ни моих мольб, ни доводов разума.

Остальные пациенты в палате замерли в тревоге, слушая его слова. Кто-то пытался вступиться, кто-то поспешил за помощью.

Шум привлек внимание медсестер. Одна из них подбежала к кроватке и приказал Валере немедленно положить ребенка на место.

– Вы что творите? Ей нужен покой! Она же только что после операции! Уйдите отсюда! – ее голос был твердым и решительным.

Машуля проснулась от криков и заплакала. Ее маленькое личико исказилось от боли и испуга. И тут я не выдержала. Слезы градом покатились по моим щекам. Жалко было Машулю, жалко себя, жалко, что все так обернулось.

В этот момент в палате появились Алексей в сопровождении охраны. Он быстро оценил ситуацию и жестом приказал охране вывести Валеру из палаты.

– Не волнуйся, все будет хорошо, спи кроха, – он подошел к Машуле, нежно погладил ее по голове, помог ей снова улечься. Машуля, успокоенная его присутствием, снова тихонько засопела.

Охрана увела Валеру, а Алексей Дмитриевич остался рядом. Внутри меня все еще бушевала буря. Как же я устала от этого кошмара!

Он ведь вернется, и я это знала. Он уверен, что имеет права на моего ребенка, а это не так. Давно пора развеять эту уверенность и покончить с этим раз и навсегда.

– Мне нужно с ним поговорить, – робко произнесла я, заметив разочарование в глазах Алексея. О чем можно говорить с этим человеком? Но…

– Пожалуйста, – попросила я, не зная, о чем именно прошу. Казалось, будто я ищу разрешения.

– Я останусь с ней, – мягко произнесла девушка с кровати напротив. Ее дочь сидела и играла в планшете.

– А я пойду с вами, не хватало еще, чтобы он начал распускать руки.

Да уж. Он мог не только ударить, но и убить меня, учитывая, что я собиралась сказать. Но только вот… то, что Валера услышит, не должен услышать он. По крайней мере, пока.

– Думаю, я справлюсь.

– А я так не думаю.

Я сдалась и, поблагодарив девушку за то, что она вызвалась присмотреть за Машулей, поспешила догнать Валеру. Я была так зла на него! За то, что так бесчеловечно подхватил спящую крошку, устроил скандал, напугал людей, детей в палате.

Валера стоял в саду больницы и разговаривал с кем-то по телефону. Он собирался пожаловаться в администрацию и вызвать проверку.

– Эй! – окликнула я, подбегая к нему. С размаху дала пощечину. Он явно не ожидал такого. – Сволочь! Если ты хоть как-то… хоть как-то ей навредил, я тебя убью!

Валера покосился на кого-то за моей спиной и лишь злобно хмыкнул.

– Ты у меня еще получишь по заслугам! – процедил он, ухмыляясь. – Я заберу у тебя дочь, и ты больше никогда ее не увидишь.

– Сначала докажи, что она – твоя!

Ну, вот, я это сказала.

Слова сорвались с моих губ, словно яд, копившийся годами. Ненависть, которую я так долго пыталась сдержать, выплеснулась наружу, принося неожиданное облегчение.

Валера замер. На долю секунды в его глазах промелькнуло замешательство, но тут же сменилось знакомым выражением превосходства и сарказма.

– Что за бред ты несешь, истеричка? – процедил он сквозь зубы. – Как обычно, пытаешься привлечь внимание? Мария – моя дочь, и ты это прекрасно знаешь.

Но я видела, как его самоуверенность пошатнулась. В глубине его глаз мелькнул страх – страх разоблачения, страх потери контроля. Нарциссы не выносят, когда их идеальный мир рушится.

– Не лги себе, Валера, – мой голос дрожал, но в нем звучала сталь. – Машуля не твоя. В ней нет вообще ничего твоего. И слава богу! Я все эти годы тебе лгала. Разве ты считать до сих пор не научился?

Он сорвался с места.

– Ты заплатишь за это, сука! – прорычал он, хватая меня за плечи. Его пальцы впились в них, причиняя боль. В его глазах плескалась ярость. Он был готов разорвать меня на части.

Но тут появился Алексей. Огромный и невозмутимый. Схватив Валеру за грудки, он отшвырнул его к забору. На фоне Алексея Валера казался жалкой, съежившейся фигурой. Его напускная спесь моментально испарилась. Он превратился в трусливого шакала, готового убежать при первой же возможности.

– Убирайся! – прорычал Алексей, и в его голосе звучала угроза, от которой по спине пробежал холодок.

На улице никого не было, и Кораблев уже не мог сдерживаться. Его невозмутимость исчезла, как будто ее никогда и не было.

– Еще раз здесь появишься и выходить отсюда будешь уже не весь, клянусь!

– А ты кто такой? Личный защитничек этой потаскухи и ее ребенка? – Валера брезгливо фыркнул. Он не осмеливался вступить в драку, поэтому решил перейти на оскорбления.

Алексей схватил его за воротник халата, смял ткань в кулаке и поднял вверх. Со стороны казалось, что ему это легко дается. Я смотрела на происходящее в ужасе, боясь, что за такой поступок он может потерять работу. Кто-то мог видеть все это в окно или проходить мимо.

– Нет, я – ее доктор, – спокойно сказал Алексей и отпустил моего бывшего с выражением на лице, будто об него испачкался, вляпался во что-то мерзкое. – Пошел прочь, ублюдок!

Валера, не сказав ни слова, поспешил подальше, и лишь отойдя на достаточное расстояние, что-то крикнул, пригрозив и мне и ему и всей больнице.

Алексей поморщился, скептически хмыкнул и повернулся ко мне.

– Ты в порядке?

Он смотрел на меня так, словно впервые видел.

Я все еще не могла поверить, что избавилась от Валеры. Ждала, что он вернется с конвоем и заберет Машулю, потому что я все эти годы ему лгала. Я терпела его из-за чувства вины за то, что не сказала правду. Думала, что заслужила такое его отношение за то, что его обманывала.

Может, если бы он знал, что я беременна не от него, то никогда бы не сделал этой ошибки. Он бы никогда не женился на