Образцовый доктор - Татьяна Донченко

–√V»–^√–~√V–^√V–

Мы с Еленой проболтали почти все утро. Ее заботливый муж наприносил еды на целый батальон, и мы наелись до отвала, наслаждаясь чаем и разговорами. Выяснилось, что у нас почти одинаковые профессии. Я управляла дизайнерской мебельной студией, а Елена владела цветочным магазином и была ландшафтным дизайнером.

Я впервые за долгое время пообщалась со сверстницей как с обычной подружкой. Чувствовала себя потерянной, будто долго была вне общества. Удивительно, как быстро можно потерять связь с людьми.

Было грустно, когда пришло время выписывать Елену с дочкой. Мы успели подружиться.

Во время обхода Маша снова расплакалась. Она жаловалась на боль. Живот у нее снова вздулся, но теперь еще сильнее, чем раньше.

– Мамочка, вы, надеюсь, не кормили ребенка в первые часы после операции? – резко спросил врач. Я даже растерялась от его тона.

– Денис Юрьевич, – вмешалась Людмила Дмитриевна, как заведующая, – Мы всех родителей предупреждаем, что детей первые сутки нельзя кормить, что детки получают все необходимое с капельницами…

– Видал я ваши предупреждения, только что в седьмой одна идиотка рисовой кашей дочь пичкала, а она еще от наркоза не отошла! – ворчал мужчина-врач.

– Нет, я не кормила, – помотала я головой. – Она почти все время спит.

– Надо трубку поставить, не поможет – клизму, – строго проговорил он, завершив осмотр, и ушел к Зое. Ее мама настояла на операции, девочка плакала, обидевшись на мать.

– Может, узи сделать? – предложила Людмила Дмитриевна, с заботой глядя на меня и Машулю. Врач что-то проворчал и дал распоряжение медсестре сделать направление.

Я благодарно кивнула и присела к дочери, прижав ее к себе.

– Мамочка, животик болит.

– Знаю, милая, – я погладила ее по голове, волнуясь за нее. Чувствовала себя беспомощной. Лучше бы я заболела, забрала бы себе всю ее боль. Видеть, как страдает – невыносимо! – Сейчас тебе животик посветят, посмотрят что там у тебя болит.

– Где доктор? – спросила она, глядя на меня с надеждой, словно о Дедушке Морозе с мешком подарков.

– Какой доктор, милая? – я понимала о ком она, не знаю зачем переспросила. – Он же только что тебя посмотрел.

– Не такой доктор. Этот злой. А где добрый?

– Сегодня он не работает, котенок.

– Он бы знал, что с моим животиком, а этот не знает.

– Он будет в понедельник, малышечка, – Людмила Дмитриевна остановилась возле нашей кровати с улыбкой, которую никак не могла скрыть.

– А понедельник это скоро? – Маша с надеждой смотрела на молодую блондинку-заведующую.

– Это еще два дня, – объяснила я.

Людмила Дмитриевна явно стремилась поговорить с моей дочерью, но ее постоянно отвлекали коллеги. Она пообещала вернуться и, бросив на меня хитрый взгляд, ушла.

Понедельник.

Это слишком долго: два дня и две ночи ожидания. Я вздохнула, ощущая, как сердце сжимается от тоски по нему…

Глава 14

Елена поразила меня своей провороностью в магазине. Она быстро находила все нужные вещи, которые были и недорогими, и хорошего качества. Она купила нам с Машулей домашние пижамы, белье, тапочки, полотенца, зубные щетки и даже пачку сухого печенья.

Мне же выбрала еще и майки с очень глубоким вырезом. На мой вопрос во взгляде она лишь ехидно ухмыльнулась и тихо, чтоб никто не слышал сказала:

– Считай, это не для тебя, это для дока.

Я не стала спорить, чтобы не привлекать внимания. В палате разыгралась настоящая драма. Зоя упорно отказывалась от операции, даже пыталась сбежать из больницы. Но боль в животе оказалась сильнее, и она вернулась на кровать, мучаясь от страданий.

Только искренний разговор с Людмилой Дмитриевной смог убедить девочку согласиться на операцию. Они проговорили час в ее кабинете, и в итоге Зоя с улыбкой позволила врачам делать свою работу.

Приятно, когда люди трудятся на своем месте с любовью к делу. Людмила Дмитриевна была именно такой.

Она направила к нам хирурга Арсения Павловича для осмотра живота Машули. Он должен был исключить возможные проблемы, связанные с хирургическим вмешательством.

Мужчина высокий, плечистый, с рокочущим басом. Настоящий хирург! Все здесь подобраны как на подбор, что-ли? Людмила Дмитриевна постоянно крутилась вокруг него, вызывая у меня улыбку.

А еще некоторые говорили, что мы с Алексеем слишком открыто проявляем чувства. Здесь симпатия заведующей была очевидна!

– Нет, я не вижу здесь каких-то проблем, – задумчиво пробасил хирург, мягко и аккуратно осматривая животик Машули, которая снова жаловалась на боль. – Швы отлично заживают. Аппендицит был сильно воспален. Ещё час-два – и развился бы перитонит. Лёха верно поставил диагноз.

– Я доверяю брату, но… Можно еще сделать УЗИ ребенку? Посмотри, какое вздутие. Трубка лишь временно облегчает состояние, а температура возвращается каждый раз.

– Пока кабинет УЗИ открыт, можем отправить. Повторные анализы возьмем.

– Кто будет дежурить в выходные? Волнуюсь за девочку, – сказала Людмила Дмитриевна, присев на край кровати и поглаживая Машулю по голове.

– Косицын, Людмила Дмитриевна, – уточнила старшая медсестра, сверившись с графиком.

– Я доверяю Косицыну, – подтвердила блондинка и обратилась ко мне. – Запиши мой номер телефона. Если возникнут вопросы, я помогу. При необходимости найду людей, которые смогут выручить.

– А не мог ваш… муж… или вот тот орущий мужик Маше что-то повредить? – предположила Зоя, внимательно следя за нашим разговором. – Она же только с операции, а он ее так схватил!

Сердце оборвалось, когда Зоя это сказала.

Маленькое тело Машули била дрожь, а взгляд потух. Врачи переглянулись, словно встревоженные этим предположением, и зашептали что-то о «непредвиденных осложнениях».

Осложнениях! Да все эти осложнения – его рук дело!

Валера. Просто произносить его имя стало для меня синонимом беды.

Он же ворвался в палату, словно ураган! Хватать ребенка на руки сразу после операции! Кто ему дал на это право? Его грубые, неаккуратные движения… Я помню, как протестовала, кричала, пыталась остановить его, но он не слышал меня, ослепленный своей отцовской гордостью, которая на самом деле была лишь проявлением эгоизма.

И теперь моя малышка страдает. Страдает из-за его импульсивности, из-за его невежества. Гнев душит меня.

Я была готова разорвать его на части за каждую слезинку моей девочки, за каждую минуту ее боли. Мои руки дрожали от желания отомстить, но я сдерживала себя. Сейчас главное – она. Главное – чтобы она поправилась. А с Валерой я разберусь позже. Он заплатит за все. Заплатит сполна.

–√V»–^√–~√V–^√V–

К концу дня у Машули снова поднялась температура. УЗИ ничего не показало: швы в порядке, с животом все было нормально. Но почему же у