Наследник для дона мафии - Тала Тоцка

Я видела, как потемнело лицо Феликса, как потяжелел его взгляд, когда он услышал про «сына прислуги».

Я сама готова была убить этого кретина Луиджи. Двадцать пять лет прошло, дона Винченцо и донны Паолы уже нет на свете, а он все наступает на старые грабли!

Старый идиот, похоже, даже не понял, что напомнил своему дону, как его в детстве тыкали «сыном горничной».

Но когда Арина позвала маленькую Катю играть с Раэлем, я испугалась.

Понимала, что очень важно, на каком языке заговорит с моим сыном малышка. Арина только что обратилась к ней на русском — логично, что девочка продолжит так же. И мне пришлось вмешаться.

Я успела. Перехватила внимание девочки, заговорила на итальянском. А потом Феликс с этой машиной...

Он мне всю душу перевернул. Все сердце в крошку искрошил. В который раз.

Как это выдержать, если он и дальше вот так?..

Раэль катал Катю на машине по гостиной. Арина с Феликсом смотрели на них, пили чай и смеялись. А я стояла за дверью в коридоре и умирала.

Почему все так сложилось?

Зачем я снова с ним встретилась?

Я же в этот раз еще сильнее...

Арина с Катей уехали, Феликс ушел к себе. Донато сказал дона больше не беспокоить, он сегодня утомился и уже лег спать. Чаю ему тоже не хочется.

Нет так нет. И я иду укладывать сына.

— Мама, спой песенку, — просит Раэль.

— Какую, милый?

— Про лучик.

— Эм... — лихорадочно соображаю, что же сказать. И ничего не могу придумать. Покорно соглашаюсь. — Хорошо, сынок. Закрывай глазки, а я буду петь.

Он с готовностью укладывается, смыкает длинные папины реснички. Я начинаю тихонько петь, в уме переводя на итальянский. Слова подбираю на ходу и на ходу же подстраиваю под ритм мелодии:

— Il raggio del sole d'oro...*

Мой малыш быстро засыпает, а я все еще пою, прижавшись щекой к его теплой макушке.

La notte passerà, verrà una mattina chiara So che la felicità ci attende La notte passerà, e finirà la tempesta Il sole sorgerà... Il sole sorgerà...

*Луч солнца золотого...

* * *

Феликс

Мне снова снится Африка, багрово-оранжевый закат и берег Индийского океана. «Моя» Милана стоит босыми ногами в воде, а я пою ей серенаду. Только почему-то на итальянском.

Почему?

Я уже настолько ассимилировался, что начинаю на нем думать? Да вроде нет.

Открываю глаза. Окно распахнуто настежь, я лежу в одежде поперек кровати.

Переворачиваюсь на спину. Где-то в подкорке, на обочине сознания снова звучит мелодия, женский голос поет на итальянском серенаду. Луч солнца золотого...

Поднимаю голову, встряхиваю, прогоняя остатки сна. Почему голос женский? И почему я вырубился? Одетый, даже в душ не пошел.

Куда делась вся эта толпа ебанатов, которые с утра до вечера ходят за мной толпами. А тут всем внезапно стало похуй?

В конце концов Роберта с чаем где?

Хотя я бы сейчас выпил кофе...

Смотрю на часы — десять. Судя по тому, что за окнами темно, вечер.

Встаю с кровати, растирая затекшие мышцы. И наконец-то вспоминаю.

Я сам сказал Донато, чтобы меня не трогали. Так сильно меня торкнуло. Арина с Катей уехали, я ушел к себе, бахнул с горла вискаря, упал на кровать и уснул.

Не понимаю, почему меня так разъебало. Сколько раз я Катюху на руки брал, и она меня обнимала. Она очень милая девчоночка, любит понежничать. Они обе с Ариной такие.

Меня ни разу так не накрывало. Ни единого разу.

Здесь же все блядь нутро наизнанку. Малой и думать забыл, побежал подружку свою новую на машине катать. А у меня все нервные окончания как под высоковольтным напряжением.

Не хочу думать об этом. Не хочу в себе рыться, заебался.

Хочу ее...

Растираю лицо руками. Ладно. Просто посмотреть.

Выхожу в коридор, спрашиваю у охраны, где комната Берты. Я знаю, в каком крыле живет прислуга, мне нужна комната.

— Вы сказали, что идете спать, и я отпустил девушку, синьор, — оправдывается парень. — Давайте я ее позову.

Я и сам мог ее вызвать по внутренней связи. Смысл же не в этом.

— Я пройдусь, Донато, не суетись.

— Синьорина Берта уже могла лечь спать.

Разворачиваюсь к охраннику.

— Значит она мне не откроет, и мы вернемся обратно.

Но Берта открывает. Причем сразу.

— Сколько раз просить, Франческа, не стучаться после десяти... — она начинает выговаривать с сердитым видом, но увидев меня осекается. И удивленно выгибает брови. — Синьор?

Запахивает короткий халатик, но я успеваю увидеть округлое выпуклое полушарие под прозрачной белой сорочкой.

Ее волосы не зализаны, а мягкими волнами ложатся на плечи.

Блядь. Мне походу теперь каждый вечер со стояком засыпать?

— Ты уже спишь? — спрашиваю, чтобы хоть что-то спросить.

— Нет, — она удивленно поводит плечом, — синьор что-то хотел?

Да. Синьор хотел бы содрать нахер этот халат, втолкнуть тебя в комнату и закрыть дверь, чтобы Донато не пялился. Развернуть лицом к стене и трахать пока в яйцах не зазвенит пустое эхо.

Зачем она подписала этот ебаный договор? Как мне теперь себя сдерживать?

— Синьор? — с тревогой в голосе зовет Роберта.

Упираюсь одной рукой в дверной проем, второй тру подбородок.

— Я хотел кофе, но ты уже собралась спать. Ладно, спокойной ночи, Роберта... — отталкиваюсь от стены, а взгляд сам ныряет ей под халат.

Если бы она открыла мне голой, я бы так не завелся.

— Подождите, синьор! — окликает Роберта. Оборачиваюсь. — Донато сказал вас не беспокоить, и я ушла укладывать ребенка. Я сейчас оденусь и все принесу.

— Нет, не надо, — качаю головой.

Не одевайся, хочется добавить. Воображение рисует ее в фартуке, надетом прямо так, какая она сейчас. Можно и без халата. Получается вообще охуенно.

— Подождите десять минут, — настаивает она и торопится закрыть дверь. Я торможу.

— Кстати, вы не слышали случайно, тут поблизости никто не пел? — спрашиваю Донато и Роберту. Они переглядываются.

— Нет, синьор, здесь никто не поет без вашего разрешения, — качает головой Донато.

Берта ничего не говорит, просто молчит.

— Значит приснилось. Ложись спать, Берта, я сам сварю себе кофе, — разворачиваюсь и иду на кухню. Донато плетется за мной.

Тут же дело было не в кофе совсем...

Глава 7

Милана

Раэль спит.

Быстро ныряю в платье, набрасываю фартук. На ходу наматываю волосы в гульку и закрепляю заколкой с рюшами. Эти действия отработаны до автоматизма.

Линзы я не успела сменить. Впрочем, мои лечебные,