Сердце в оковах - Кэтрин Болфинч

После смерти Марго от моей руки погибло по меньшей мере десять человек. Все они так или иначе были причастны. По словам отца, которые сейчас подвергались сомнению. Сейчас все его поступки подвергались сомнению.

Вот уже несколько дней терпение было моей слабой стороной. Я жил в ожидании чего-то, о чем не знал сам.

Я побежал быстрее, пытаясь оставить прошлое где-нибудь на обочине, за спиной. Переставлял ноги так быстро, как только мог, концентрировал внимание на мелькающем пейзаже, на море впереди, на ощущении ветра в волосах и на лице. Постепенно в голове прояснялось, мысли уходили на второй план. Я даже стал жалеть, что забросил эту привычку. Бег по утрам хорошо прочищал голову, а по вечерам расставлял все события по местам. Раньше я часто бегал. Лукас все время смеялся надо мной из-за этого, он из тех, кому и сосредоточиться, и расслабиться помогали сигареты и виски.

Не просто так Лиззи называла меня правильным братом.

Я бы точно не осилил обход всех клубов города за ночь, как Том, и не давал бы ей сигареты в четырнадцать, как Лукас.

Я остановился, когда легкие стали гореть, а сердце стучать так громко, что заглушало собственное дыхание. Мне хотелось перемотать время вперед, чтобы избавиться от ожидания, но мысли хотя бы перестали душить, так что я направился обратно в отель. В два раза медленнее, чем добирался сюда.

До представления в театре оставалось еще много часов; если точнее, целый свободный день. Я не знал, чем заняться. Отглаженный костюм уже висел в шкафу, начищенные туфли стояли на полке. За все это время я так и не притронулся к книге, которую взял с собой. Не мог отвлечься, погрузиться в выдуманный кем-то мир, все время возвращался к реальной жизни, будто впервые за пять лет пропала потребность убегать.

Я вернулся в отель, принял душ и позавтракал, хотя время больше располагало к обеду, потом развалился на кровати и сверлил взглядом белоснежный потолок, на котором крутился вентилятор. В этом городе у меня не было знакомых. Я лежал на кровати в ожидании вечера и момента, когда смогу осуществить задуманное. На самом деле, жутко боялся, что у меня не получится, что так и не узнаю правду.

Когда солнце зашло за горизонт, я уже садился в такси в идеальном костюме с галстуком цвета крови. Сердце так и стучало внутри, будто пыталось выбраться, чтобы разбиться прямо у ее ног. Нетерпение вернулось в еще большем объеме, накрыло, как внезапный ураган без предупреждения от синоптиков. Я знал, что Вито не упустит возможности похвастаться женой, так что Амели Скальфаро точно появится на этом вечере под руку со своим мужем.

Кажется, у меня даже вспотели ладони, как у маленького, неуверенного в себе мальчишки, который впервые увидел красивую девушку.

Это сравнение, пожалуй, стало лучшим, потому что, когда передо мной открылись двери театра, первым, что я увидел, была она.

Амели держалась за локоть мужа, холодным взглядом осматривая все вокруг и изредка натягивая на лицо вежливую улыбку.

Черт с ним, с холодом.

На ней красовалось алое платье с глубоким декольте и длинными расклешенными рукавами, мерцающее в тусклом свете ламп. На плечах висела белая меховая накидка, скорее для вида, чем в попытке согреться, – на улице все еще тлел август. Рыжие волосы аккуратными завитками спадали на спину, будто сам огонь обнимал хрупкое тело.

Я едва смог оторваться от этого зрелища, буквально заставил себя отвести глаза, потому что Вито бы точно отправил меня на тот свет за такие взгляды.

Больше не Марго. Не маленькая громкая девчонка, готовая убегать от полиции глубокой ночью и лазать по заборам.

Теперь это статная, величественная и безумно красивая молодая женщина, облаченная в роскошь, которой всегда была достойна.

Теперь Амели, а не Марго.

Да и я больше не тот Адам.

В золотисто-красной отделке театра она выглядела так, будто сошла с росписей на стенах под руку с одним из королей. Было противно признавать, но Вито смотрелся рядом с ней правильно. Мне вдруг захотелось оставить свою затею и спокойно дождаться его вердикта о договоре.

Нет.

Я собирался влезть в их идеальную картинку и нагло там все переворошить, поэтому и направился прямо к ним.

Вито широко улыбнулся, заметив меня. Возникло чувство, что с этой улыбкой он меня и проглотит. Я растянул губы в ответ, словно встретил старого друга, а не мужчину, который женился на девушке, которую я считал мертвой пять лет.

Ее голубые глаза вдруг метнулись ко мне, пухлые губы слегка приоткрылись, а пальцы сжались в маленький кулак.

Ухмылка как-то сама по себе нарисовалась на моем лице, а Амели тут же взяла себя в руки и вздернула подбородок вверх, словно я на несколько ступеней ниже.

Это факт. Я правда стоял на лестнице.

Почему я не подумал, что она хотела свадьбу с Вито? Что вышла за него по доброй воле?

Почему я решил, что Марго – жертва?

Может быть, она хотела сбежать от меня?

Эти вопросы всплыли как-то сами по себе.

Что, если она так холодна именно поэтому? Потому что встретила того, кого мечтала больше никогда не встречать?

Впрочем, если это правда, то я хотел услышать пожелание пойти к черту лично от нее.

– Добрый вечер, – проговорил я, останавливаясь около Скальфаро. Он еще ближе притянул девушку к себе, как мальчик в песочнице, который не собирался делиться лопаткой. Хотелось огреть его этой самой лопатой.

– Уже думал, что вы не почтите нас своим присутствием, – деловито заметил Вито.

– Вышла небольшая накладка. – Не хотел приходить. – Пришлось задержаться. – Теперь придется приводить свой план в действие.

Амели не сказала ни слова, словно меня и не существовало вовсе. Меня вполне устраивала эта игра в молчанку. Хотя у Вито могли возникнуть вопросы о внезапно исчезнувшей вежливости со стороны жены. Впрочем, его больше волновал вырез одной из присутствующих на вечере дам.

Вскоре мы прошли на балкон, обитый бархатом. Здесь насчитывалось ровно шесть мест: для Вито, его жены, меня и еще троих его бизнес-партнеров. Два телохранителя заняли место у дверей, будто кто-то решил бы напасть на Скальфаро в театре.

Искусство священно для любого клана.

Так получилось, что резные стулья с высокими спинками стояли в два ряда друг за другом. Как назло, Амели оказалась прямо перед моими глазами. Так близко, что я мог рассмотреть веснушки на