Все еще впереди - Мариана Запата

Его здоровая рука легла на мою щеку, и он усмехнулся.

– Да. Он того заслужил. – Я и пикнуть не успела, как он меня нежно поцеловал.

Он что… Джереми побил?

– Куда ты ездил? – прошептала я прямо ему в губы.

– В Форт-Уорт.

Твою мать.

Даллас снова меня поцеловал.

– Давай ты больше не будешь задавать вопросов? Считай это одним из рождественских подарков, детка.

Меня распирало от нахлынувших чувств, и я просто не знала, что сказать. Я поднесла его раненую руку к губам и поцеловала костяшки. Наши взгляды встретились, и я засмеялась. Наверное, я совершила что-то чертовски значимое в прошлой жизни, раз мне дали такого мужчину. И для меня не составило никакого труда больше не расспрашивать его ни о том, куда он ездил, ни о том, что делал.

– У тебя нет на послезавтра никаких планов? – улыбаясь, спросила я.

Он покачал головой, не сводя с меня ореховых глаз.

– Можешь присмотреть за мальчиками полдня, пока я работаю? – Я обдумала это еще вчера, лежа в постели, и спросила естественно и легко, абсолютно не чувствуя напряжения.

– Конечно.

Кажется, он доволен?

– Ты попросила меня о помощи.

Мне стало смешно, и я улыбнулась:

– И что?

– Значит, ты меня по-настоящему любишь.

– Заткнись, – простонала я. – Привыкай к этому. Потому что я не отпущу тебя, если тебе вдруг однажды наскучат мои просьбы.

Даллас покачал головой, и его губы расплылись в широкой улыбке, словно он получил самый большой рождественский подарок.

– Не наскучат. Никогда.

– Ловлю на слове.

– Могу заверить тебя в письменной форме.

– Угу.

К щекам прилила кровь, и я сменила тему разговора. Хватит на сегодня испытания для моего сердца. Может, однажды я привыкну к этому, но надеюсь, что нет. Как только что-то становится привычным, мы перестаем это ценить.

– Ты случайно не виделся с братом?

Он пожал плечами:

– Нет. Я оставил ему голосовое сообщение. Трип сказал, будто видел его на прошлой неделе, но не уверен.

Я досадливо поморщилась:

– Прости. Надеюсь, он тебе перезвонит.

– Я тоже надеюсь. – Даллас поцеловал меня в щеку. – Учти, бабушка пытается строить из себя невесть что, но она рада, что ее пригласили, – прошептал он мне в губы и отстранился.

– Ладно. Я постараюсь заставить стол мексиканской едой, чтобы ей было чем заняться. – Я улыбнулась. – Она сказала что-нибудь о… ну, о нас?

Он взял в ладони мое лицо.

– Несколько дней назад, когда бабушка не спала, а я вернулся от тебя поздно, она сказала: «наконец-то».

Щекам стало жарко. О боже, как неловко.

– Ладно. Теперь я весь ужин буду думать о том, что она знает о наших встречах.

– Мы и сейчас встретились.

Я рассмеялась:

– Это нечто большее, чем перейти через дорогу, если ты понимаешь, что я имею в виду.

Даллас пожал плечами и провел большим пальцем по моей нижней губе, слегка оттянув ее.

– Однажды наступит Рождество, когда мне не придется переходить через дорогу.

– Мне бы этого хотелось. Очень. – Я посмотрела ему в глаза. – Лишь бы оно стало первым из многих. Я на это надеюсь.

Он улыбнулся шире, прижался лбом к моему лбу и вздохнул.

– Ты чертовски права, это наше первое Рождество из многих.

Эпилог

– Ты точно хочешь это сделать?

Луи быстро кивнул – он был так взволнован, что у меня ком в горле встал в тысячный уже раз после того, как малыш рассказал мне свою идею несколько месяцев назад. Сам придумал. Я не имела никакого отношения к тому, что собирался сделать племянник.

Мне лишь хотелось убедиться, что это не затронет ничьих чувств.

– Лу, ты уверен? – в тысячный раз спросила я.

Ответ был тот же:

–Да, tia.

– Вернуть все назад не получится.

Луи моргнул и подошел к бело-синему прямоугольному торту, который я только что достала из холодильника. Мы купили его в магазине на обратном пути домой. На плоской поверхности алели буквы: «КАПЕЦ ТЫ СТАРЫЙ». Мы с Джошем раза три уже стукнулись кулаками – так нам было смешно.

Луи пожал плечами и взялся за край кухонной стойки. У меня сердце щемило при мысли о том, как он вырос. Джош перерос меня три года назад, но я думала, будто Луи не скоро его нагонит. Еще год – и он рванет ввысь, как ракета, и я время от времени стану плакать о том, что он уже не ребенок.

–Я знаю, tia. – Он улыбнулся уголками губ, глядя на торт. – И хочу этого. – Луи посмотрел на меня. – Ты уверена, что папа не был бы против?

Ох уж этот мой брат. Ни дня не проходило без того, чтобы я не вспоминала о нем со слезами на глазах, особенно когда мы обсуждали идею Луи.

И дело даже не в том, что я на четвертом месяце беременности.

Я. На четвертом месяце. До сих пор не понимаю, как Даллас меня уговорил. Он не заводил разговор о собственных детях напрямую, а пошел тем же путем, как и тогда, когда заставил меня влюбиться в него. Медленно, неожиданно и полностью.

А еще виновата Ванесса. Если бы мы вчетвером не навестили подругу и я не увидела, как Даллас играет с ее младшим ребенком, то вряд ли загорелась бы желанием завести своего. После того мы начали лихорадочно стараться сделать собственного ребенка. Впрочем, мне не на что было жаловаться.

Теперь я расплачиваюсь за это утренней тошнотой и скачками настроения, отчего порой могу прорыдать полдня из-за какой-нибудь мелочи. Прошла мимо фотографии брата – реву. Джошу понадобились новые брюки, потому что из старых он вырос, – опять реву. Даллас оставил мне записку на зеркале ванной – и я снова реву.

Выгляжу я жалко, но не променяю это состояние ни на что другое. Даллас прямо-таки сияет, словно я подарила ему целый мир, да и мальчики при известии о скором появлении нового члена семьи тоже обрадовались, причем гораздо сильнее, чем я думала. Три чрезмерно заботливых мужчины шипят на меня, когда я поднимаю тяжелые сумки в магазине, выношу мусор или слишком много работаю.

Я лишь через два месяца обнаружила, что беременна. И случилось это как раз два месяца назад. Мы праздновали сорокашестилетие Далласа. Вчетвером – родители уехали на похороны моей тети, приходившейся нам дальней родственницей.

Когда Луи впервые спросил меня, как воспринял бы мой брат его идею, я даже растерялась. Хотелось верить, что нормально, только кто знает? Но когда я подумала об отношениях