Дуэль с Лордом Вампиров - Элис Кова

Он взвивается в воздух и улетает.

– Будь ты проклят! – кричит в небо Солос и поднимает зажатый в ладони кинжал, которым сражался с Терсиусом, блестящий так же, как и кровавое серебро Лоретты. – Проклинаю тебя! Пусть на тебя падет проклятие возмездия! Проклятие, сотворенное кровью в уплату за кровь!

Солос отступает в башню.

Я резко просыпаюсь. Сердце как безумное колотится в груди. Миг спустя я уже несусь по коридорам замка. Спускаюсь в проход, ведущий через Грань.

Теперь я знаю, кто наложил проклятие… и в чем сокрыт его источник.

Сорок шесть

Порой, входя в кузницу, средоточие безграничных возможностей, женщина еще не знает, что намерена делать. Она просто берет инструменты, материалы и вкладывает самое главное – свое мастерство. Перед ней открыт целый мир разнообразных вариантов.

Иногда в итоге получается нечто поразительное. Совсем новое, невиданное прежде, вроде бабушкиного замка. Иной раз вообще ничего не выходит и в итоге остается лишь беспорядочная груда металла. Или же результат бывает вовсе неожиданным. Не хорошим, не плохим. Просто изделие оказывается совсем не тем, что задумывалось.

В числе уроков о кузнице этот мама преподала мне одним из первых.

Создание – вполне самостоятельный процесс, происходящий независимо от наших намерений. Мы бессильны что-либо изменить по ходу дела, и в итоге остается только оценить результат.

Я застываю перед руинами. Именно сюда меня тянуло в ночь кровавой луны и потом, когда здесь обитал Дрю. И всякий раз я находила себе причину для подобного притяжения, сперва объясняя его проснувшейся внутри силой вампиров, взывающей к Рувану, а после связью с братом, стремящейся соединить нас после долгой разлуки.

Но теперь я понимаю, что все время не видела главного. Меня вновь и вновь тянуло в это место по другой причине. В эликсире, который мне отдал Дрю, содержалась кровь Лоретты. И она стремилась к любимому мужчине, связанному с ней кровной клятвой, с которым ее разлучили тысячи лет назад. Пришло время положить конец их истории, независимо от того, получится ли снять при этом проклятие.

Я добираюсь до руин забытой башни, от которой уже мало что осталось. Я и прежде их видела, но теперь озираюсь вокруг другими глазами. Перед мысленным взором всплывает прежняя громада башни, маленькая комнатка возле бокового входа.

Я внимательно изучаю руины, несколько часов ковыряясь в грязи и болотной жиже, и наконец нахожу, откуда исходит зов. Дверь в подвал полностью проржавела, и открыть ее удается с огромным трудом. Но в результате я выкапываю ее из грязи, словно скелет некоего первобытного чудовища, и в образовавшуюся яму начинает стекать вода.

Если бы король Солос поднялся в башню, его тело нашли бы давным-давно. О нем остались бы записи от охотников, регулярно проверявших пустошь, или хотя бы какие-нибудь устные предания. Брат непременно бы мне рассказал. Да и Терсиус ни за что не позволил бы Солосу кануть в вечность, не сообщив, торжествуя, всем и каждому, что именно он убил могущественного короля вампиров.

Нет, верх в их схватке одержал все же Солос. Король победил охотника, и тот смог спастись лишь потому, что принял форму ворона. К тому же Терсиус не сомневался, что проклятие пало на вампиров из-за него. Наверняка он верил, что Солос вернулся в Срединный Мир.

Я же склоняюсь к мысли, что тело короля так и не нашли.

Подумать только, какая ирония судьбы! Терсиус всю жизнь охотился за победившим его королем, которому удалось ускользнуть после их последней битвы. Похоже, охотник верил, что Солос, как и он сам, неестественным путем продлевая себе жизнь, постоянно подсылал к нему вампиров. Возможно, даже думал, что сам Солос избежал проклятия.

Однако Терсиусу и в голову не приходило, что хотя он давным-давно не слышал о Солосе, на самом деле тот никуда не уходил из этого мира.

Спустившись по лестнице, я попадаю в подвал. Здесь почти ничего нет. Все, что некогда хранилось внутри, давно сгнило или превратилось в пыль. Стены заросли мхом и покрыты толстым слоем водорослей. Похоже, болото неуклонно пытается предъявить права на это место. Слава богам, оно сохранилось до сих пор, и я смогла его найти.

В углу покоятся высохшие, мумифицированные останки некогда великого короля. Последнего истинного представителя королевского рода вампиров. Мужчины, влюбившегося в человеческую женщину, который, поняв, что его народ не готов принять избранную им невесту, старался, как мог, ее почтить и вписать в историю, одновременно пряча у всех на виду. Интересно, что бы он подумал о человеке, который разворошил всю эту правду.

Возможно, даже согласился бы, что время тайн прошло.

Я подхожу к останкам короля Солоса. Сейчас ничто в этом мертвеце не напоминает мужчину из моих снов. Длинные волосы цвета лунного света давно исчезли, из приоткрытого рта выглядывают клыки, даже спустя столько времени не утратившие жемчужного оттенка.

В его груди торчит кинжал.

Источник неоправданного проклятия, порожденного разбитым сердцем.

– Проклятие возмездия. Проклятие, сотворенное кровью в уплату за кровь, – повторяю я его слова.

Он хотел проклясть Терсиуса. Расквитаться с ним и наложить проклятие на его кровь, поскольку тот пролил кровь его возлюбленной.

Однако Солос не учел, что Терсиус стал вампиром, пусть даже и отличался от всех остальных. И, прокляв кровь охотника, Солос невольно наложил проклятие и на свой собственный народ, на кровь всех вампиров. Именно здесь проклятие вступило в силу, а платой за него стала жизнь Солоса. В воспоминаниях о прошлом я не видела условий его снятия, но могу предположить, в чем они заключаются.

Проклятие иссушения. Проклятие смерти. Проклятие, от которого никогда не было спасения.

Никто не смог его избежать. Ни Терсиус, ни подданные Солоса.

– Все хорошо, – бормочу я, сжимая в ладонях мумифицированную руку короля. – Пришло время с этим покончить.

Осторожно выпустив руку Солоса, я хватаюсь за кинжал, торчащий из его груди. Но стоит коснуться металла, все тело пронзает дрожь, внутри начинает разливаться холод. Этот предмет заключает в себе великую магию. И отмечен кровью.

Вот он, источник проклятия.

С громким треском я выдергиваю кинжал из груди мертвеца и кручу его в ладони. Не так уж сильно он отличается от изготовленного мной. Может, в те ночи в кузнице мной в какой-то мере руководила Лоретта? Если кровь оставляет след, то на полотне моей собственной остались написаны фрагменты ее жизни и жизней ее брата и возлюбленного. Я буду хранить воспоминания о них до