Хозяйка ночи - Мартина Коул

– Хорошо, хорошо, успокойся. Это всего лишь предложение. В тяжелые времена каждому хочется быть среди близких людей. Я понимаю. Но ты носишь в себе все, что осталось у меня от Бойси. Это мой внук. Ты же знаешь, что я всегда считала близнецов своими детьми. Я слышала, ты много общалась с репортерами. Не спрашивали они тебя, почему ты не пришла на похороны?

Сьюзи уставилась в чашку. Она явно не желала отвечать.

– Если тебе так остро требовались деньги, тебе следовало обратиться ко мне. Особенно сейчас, когда ты ждешь ребенка. Если ты позволишь мне видеть ребенка регулярно, у тебя ни в чем не будет нужды. Я заказала тебе место в частной клинике. Там тебя не смогут доставать журналисты, когда подойдет срок. Вряд ли ты хочешь, чтобы твои роды стали достоянием общественности. – Открыв сумочку, Бриони извлекла из нее визитную карточку. – Вот адрес и телефон клиники. Позвони им и договорись о консультациях. Я оплачу счет, так что не беспокойся о расходах. Они принимали роды у принцессы Маргарет. Для ребенка Бойси все только самое лучшее. – Встав, она нежно поцеловала Сьюзи в щеку. – Береги себя, дорогая, скоро увидимся.

Сьюзи смотрела в чашку, разглядывая чаинки на дне. Она никогда не отделается от этих Каванаг.

Бриони вернулась домой с тяжелым сердцем. Она стремилась наладить контакт со Сьюзи, полюбить ее. Если она хочет видеть своего внука, она должна это сделать.

Томми разговаривал по телефону в своем кабинете и не видел, как она вошла.

– Не беспокойся, моя любовь, я приду. Бриони следит за мной, как ястреб, но не может же она все время быть начеку. – Он засмеялся снова.

Бриони почувствовала себя так, будто кто-то ударил ее в солнечное сплетение. Ей стало нечем дышать. Она отступила в холл. До нее доносился голос Томми:

– Хорошо, увидимся. Я тебя тоже.

Собравшись с духом, она вошла в кабинет.

– Кто это был, Том? – голос ее срывался. Томми широко улыбнулся ей.

– Привет, Бри. – Он пересек комнату и крепко ее обнял. – Как все прошло со Сьюзи?

Бриони высвободилась из его объятий.

– Хорошо. Ты с кем разговаривал по телефону?

Томми махнул рукой:

– А, толстый Питер. У меня с ним кое-какие дела. Ты рано вернулась.

– Да, я не пошла к Бернадетт. Я схожу к ней позже.

– Я набросал утром пару строк Дэнни, опущу письмо, когда буду на улице. Завтра его переводят в тюрьму на острове, и я подумал, что стоит его немного подбодрить, пока он не акклиматизируется там. – Томми посмотрел на часы. – У меня есть пять минут до ухода – может, быстренько по чашечке чая?

Зазвонил телефон, и Томми опрометью бросился к нему.

– Здравствуйте… О, привет, Берни. Подожди, она здесь. – Он передал трубку Бриони и выскочил из комнаты, оставив Бриони в полнейшем смятении.

– Я перезвоню тебе, Бернадетт, – сказала Бриони и повесила трубку.

Она закусила губу. С каких это пор он стал называть толстого Питера «моя любовь»?

Бернадетт лежала в затененной комнате с фланелевой повязкой на глазах.

– О, Бри, какое это мучение, – сквозь зубы процедила она.

– Ну, если ты подтягиваешь кожу, нужно ожидать, что будет немного больно. – В голосе Бриони не слышалось никакого сочувствия. – Он прорезал твою кожу до кости…

– Ой, заткнись, Бри, мне и так хреново!

– Что же ты тогда не осталась в клинике? Ты вот уже неделю как дома и все стонешь и стонешь.

– Ты знаешь почему. Я не могу оставить Маркуса одного и на пять минут. Ты ведь знаешь, какой он.

Бриони не засмеялась, как обычно, а серьезно спросила:

– Неужели он все еще ходит на сторону?

– На данный момент не знаю ничего определенного, но не хочу давать этому негодяю ни единого шанса. Все мужчины одинаковые: улыбочка, пара сисек – и они готовы.

Бриони холодно заметила:

– Не все мужчины такие.

Бернадетт мягко рассмеялась:

– Да что ты говоришь! Тогда почему же ты сколотила состояние на своих борделях? Все мужики гуляют, просто одни по-умному, а другие – как могут. А насчет Маркуса, то, когда по телевизору показывают что-нибудь этакое пикантное, его от экрана палкой не отгонишь.

– Томми не такой.

Бернадетт сняла повязку с глаз и приподнялась на локтях.

– А разве кто-нибудь говорит о твоем Томми?

Бриони пожала плечами:

– Нет, просто я говорю, что он не такой.

– Ну, – неохотно согласилась Берни, – кажется, он действительно не такой. Подумай, Бри, у него ведь нет детей, нет ничего. Он стольким ради тебя пожертвовал! Этот мужчина – бриллиант, а ты никогда по-настоящему не ценила его.

– И все равно я никогда не пошла бы на такие муки из-за мужчины. Они недостойны этого.

Берни улыбнулась, превозмогая боль.

– На следующей неделе я буду куколкой, как говаривал Бойси. Значит, дело того стоит.

– Бойси также говорил, что в один прекрасный день ты выйдешь из клиники с бородой и пупком на лбу!

Бернадетт тяжело вздохнула.

– А я-то думала, что ты меня поддержишь! Вместо этого ты сидишь и мелешь всякую чепуху!

Маркус вошел в комнату, и Бриони не пришлось отвечать.

– Только что звонила Кисси. Твоя мама встала и ждет тебя, Бри.

Бриони поднялась и, попрощавшись с измученной Бернадетт, стала спускаться по лестнице вслед за Маркусом.

– Маркус, можно задать тебе личный вопрос?

– Конечно, можно.

– Ты все еще гуляешь от Бернадетт?

Маркус засмеялся, и смех перешел в надрывный кашель курильщика.

– Ты что, Бриони. в моем-то возрасте?

Бриони улыбнулась и вышла на улицу. Она обещала сходить с матерью в церковь и потому ускорила шаг. В этот вечер ей очень хотелось послушать мессу.

– Ты уверен, что не поедешь, Томми? Твое имя тоже есть в списке посетителей. Ты уже второй раз отказываешься от свидания в этом месяце.

– Если честно, Бри, я себя неважно чувствую. Эта переправа на пароме добьет меня. Езжай с Делией и передавай Дэнни мои наилучшие пожелания.

– Хорошо. Я захвачу Делию по пути. Увидимся позже, если ты будешь дома!

С этими словами она быстро вышла из дома, села в машину и уехала. Томми покачал головой, а Кисси проворчала:

– Пытаясь обмануть ее, ты рискуешь здорово вляпаться, Томми Лейн.

– Будь справедливой, Кисси, я делаю это в первый раз! Тебе никогда не приходило в голову, что мне, может быть, от жизни нужно несколько больше того, что я имею? Что мне нужна женщина, которая принадлежала бы только мне и носила бы мою фамилию?