Здравствуй, дочь! - Амелия Борн

- О, Господи, - потрясенно прошептала Эмма.

Мы немного помолчали, потом она решительно заявила:

- Но ведь она лечится? Нужно верить в лучшее, Рома!

- Она отказывается от лечения. Мне порекомендовали хорошего врача в США и я намерен вывезти Аню туда любой ценой.

- Мне нравится твой настрой, - усмехнулась Эм. - Все обязательно получится, - добавила она, пожав мою руку. - Пойдем, колесо останавливается.

Подойдя ближе, чтобы встретить девочек, я смотрел, как Лиса легко спрыгивает из кабинки и увидел, как медлит, в свою очередь, Лера. С ужасом заметив, что ноги у дочери дрожат, я подскочил ближе и, подхватив ее на руки, поинтересовался с тревогой:

- В чем дело?

- Я… высоты боюсь, - прошептала дочь почти одними губами.

- Зачем же ты пошла на колесо?

- Потому что нужно преодолевать своих страхи.

- Скажи это своей маме, - в свою очередь, негромко откликнулся я.

- Знаешь, что мне рассказала Лиса? - произнесла Лера, когда я, заглушив мотор, остановился у дома.

- И что же?

- Что она нашла своего папу, подслушав разговор мамы с подругой. И пришла к нему прямо в офис, представляешь?!

Я улыбнулся. Эта история стала уже по-настоящему легендарной в нашем дружеском кругу.

- Да, Лиса очень смелая девочка, - ответил я. - Но и ты тоже. Не побоялась ведь прокатиться на колесе!

- Но я вот не знаю, смогла ли бы также к тебе прийти, если бы знала, кто ты, - закусив губу, задумчиво сказала дочь. - Мама не любила о тебе говорить.

На грудную клетку что-то болезненно надавило. Вероятно, Аня и вспоминать обо мне не слишком-то любила. Еще бы! Ведь наказывая себя, я наверняка порушил заодно и ее жизнь.

- Она совсем обо мне не говорила? - спросил глухо.

- Редко. Рассказывала, что ты уехал очень далеко и не можешь вернуться.

Я слабо усмехнулся. Отчасти это было правдой - ссылка в деревню вполне тянула на подобную характеристику.

- Да, что-то вроде того, - пробормотал в ответ.

- Но почему? - упрямо вопросила Лера. - Ты что, совсем не любил маму?

Мои губы дрогнули в кривой болезненной усмешке. Не задумываясь ни на миг, ответил честно:

- Я любил ее всю свою жизнь. И сейчас… люблю.

Именно так. Конечно, я был идиотом, считая, что находясь вдали - защищаю ее от себя. Но ничего не мог поделать со страхом и чувством вины. С боязнью, что из-за меня погибнет кто-то еще. Что могу принести Ане только несчастье.

- Почему вы тогда не поженились? - донесся до меня голос дочери.

Я невесело усмехнулся в ответ:

- Знаешь, в чем главная проблема взрослых людей?

- В чем?

- В том, что они не умеют прямо говорить о своих чувствах. Я наломал много дров, Лера. Но я все исправлю, поверь.

«Если успею», - мелькнула в голове тревожная мысль. Нет, черт возьми, я должен успеть!

Я многократно, изо дня в день, спрашивал себя все эти годы - почему так случилось, что я, сидевший в тот несчастный день за рулем, стал единственным, кто выжил? Почему я не погиб с ними вместе? А лучше - вместо. Вместо своего маленького сына, который был ни в чем не виноват и должен был прожить долгую-долгую жизнь. Несправедливо! Как чудовищно это все было несправедливо.

В голове снова возникли мучившие меня годами кошмары. Крики Лены. Испуганный плач Дениса. Скрежет металла о металл. Звон бьющегося стекла. Теплая струйка крови, стекающая по лицу…

Моего лица действительно что-то сейчас касалось. Сосредоточив взгляд и вынырнув из пучины кошмаров, я обнаружил, что Лера гладит пальчиком уродливый шрам на моей щеке в форме полукруга - единственный, но самый мучительный отпечаток той аварии.

- Похоже на смайлик, - сказала с улыбкой дочь.

И в этот момент я понял - я выжил, потому что был ей нужен. Потому что был нужен Ане, которую просто обязан был спасти. Я не имел права умирать, потому что очень многое должен был исправить.

Порывисто прижав к губам тонкие пальчики дочери, я отрывисто сказал:

- Пойдем домой, моя леди.

И замер, когда в ответ донеслось:

- Пойдем… папа.