Не дай мне упасть - Эмма Скотт

– Чушь? Я не сказала ни слова.

– Да уж.

– Это ты меня преследуешь.

– Люди беспокоятся о тебе, Кейс, – уже мягче проговорил он.

– О, тогда это просто поездка из-за чувства вины. Ты получил за это мили для частых пассажиров?

Тео не рассмеялся, неотрывно глядя на меня. Мои щеки горели. Я со стуком поставила стакан на кафельную кухонную стойку.

– Послушай, я не хочу, чтобы ты приходил сюда и… унижал меня. – Кажется, мне удалось немного сбить Тео с толку, потому что его плечи дернулись.

– Унижал тебя? Но как?

– Своим присутствием здесь. Тем, что видишь меня в таком состоянии. Как думаешь, почему я ушла? Чтобы сделать больно Беверли или Генри? Или тебе? Нет, я уехала из Вегаса, потому что он был повсюду, Тедди. Джона был везде, и я не могла этого вынести.

– Ты думаешь, я не вижу его повсюду?

– Я объясняю тебе, почему я уехала.

– Ты имеешь в виду – сбежала.

На его красивом лице не отражалось ни единой эмоции, но голос звенел от боли.

– Хорошо. Сбежала. Улизнула ночью и оставила записку. Я могла бы остаться, но зачем? Чтобы все видели, как я разваливаюсь на части? – Я покачала головой, поднесла стакан с водкой к губам и сделала большой глоток. – Лучше так, как сейчас. Я поступила чертовски ужасно, но все же лучше. В долгосрочной перспективе. Для всех.

– Это убивает тебя.

Я фыркнула в свой стакан.

– Я могу с этим справиться.

– Хрень это.

– Так вот почему ты здесь? Хочешь вмешаться? Отправить меня на реабилитацию?

– Нет.

Я подняла глаза, изучая этого человека в моей гостиной. Он продолжал стоять со скрещенными руками и расставленными в стороны ногами. Выглядел как вышибала. Или даже как Хьюго, телохранитель Rapid Confession, который подхватил меня пьяную со сцены и посадил на заднее сиденье лимузина Джоны, тем самым изменив жизнь. Слишком много воспоминаний. Слишком много совпадений, возвращающих меня к воспоминаниям.

– Итак, – я забарабанила пальцами по столешнице, чтобы скрыть дрожь, – ты собираешься выбросить мою выпивку? Заставишь уволиться?

– Нет. – Его тон оставался ровным и жестким, в то время как мой голос охватывала паника.

Я хлопнула ладонью по столешнице.

– Ну и что тогда? Ты хотел поговорить. Давай говори.

– Я жду.

– Чего же?

Тео только дернул плечом. Он выглядел таким сильным, твердым и тяжелым, словно огромный мускулистый валун, который устроился в моей гостиной без малейшего намерения двигаться.

– Ждешь, значит. – Я провела по волосам руками и сцепила их на затылке, пытаясь остановить вращение комнаты. – Ну, ты же не можешь ждать здесь. Уходи.

Тео даже не пошевелился.

– Ты меня слышишь? Ты не можешь остаться.

Даже не моргнул глазом. Ни единого вздоха. Его как будто поставили на паузу. Словно он выключенный робот.

Опустив руки, я уперла их в бока.

– Ты что, оглох, Тедди? Я сказала, убирайся.

Он сделал глубокий вдох. На выдохе его обутые в сапоги ноги, казалось, еще глубже погрузились в пол.

Я ткнула пальцем в дверь.

– У-би-рай-ся.

Тишина.

Разочарование нарастало во мне, но в нем проскальзывали оттенки чего-то еще. Слабая уверенность, что это все. Мой единственный шанс на спасение.

«Помоги мне…»

– Черт возьми, убирайся из моего дома! – закричала я. – Оставь меня в покое.

Когда он не сдвинулся с места, я схватила мобильный. Это был одноразовый аппарат, вроде тех, что можно купить в круглосуточном магазине. В нем не было ничего, кроме контактных номеров клубов, в которых я пела. Другой я выбросила в пустыню Невады несколько месяцев назад.

– Я вызову полицию, – заявила, размахивая телефоном перед собой, как пистолетом, – и прикажу арестовать тебя за незаконное проникновение. Ты этого хочешь?

Он даже не пошевелился. Я почувствовала, как внутри что-то надломилось. Тонкий, как яичная скорлупа, барьер, который я воздвигла против горя. Дамба против реки глубокой душевной боли.

– Клянусь богом, Тедди, я вызову полицию, – сказала я дрожащим голосом.

Мускул на челюсти Тео дернулся, но его взгляд оставался непроницаем. Я прерывисто дышала, а руки так сильно дрожали, что едва не выронила телефон. Вместо этого я бросила его в Тео.

– Убирайся.

Он слегка наклонил голову и даже не вздрогнул, когда мобильник пролетел справа от его уха и ударился о стену.

– Я серьезно, Тедди. Убирайся на хрен отсюда!

Я схватила диванную подушку и швырнула в Тео. Та приземлилась у его ног. Вторая подушка ударила его в грудь и отскочила. Теперь я уже кричала, роясь в сумочке в поисках предметов, которые можно было бы бросить в него. Бумажник, пудреница, пачка бумажных салфеток. Все исчезало в темноте комнаты или падало на пол. Наконец с истерическим воплем я взмахнула сумочкой, как толкатель ядра. Та пролетела через всю комнату, а сила, с которой я бросила ее, заставила меня покачнуться. Я потеряла равновесие и упала на колени. От удара о твердую древесину тело пронзило болью, и я сгорбилась, обхватив себя руками, чтобы не развалиться на части.

«Он никуда не уйдет».

– Мне очень жаль, – прорыдала я. Лицо болело от напряжения, с которым я сдерживала реку слез. – Прости, Тедди, но уходи. Пожалуйста, уходи. Я не хочу, чтобы ты видел меня такой…

«Он никуда не уйдет».

«Он не уйдет отсюда. Он сильный, здоровый и в полном порядке, он не уйдет…»

Я услышала скрип половиц, почувствовала, как они немного прогнулись под моими коленями. Нога Тео в сапоге появилась перед моим затуманенным взором.

Когда он заговорил, его голос звучал мощно и уверенно.

– Я остаюсь здесь.

Тео опустился на колени рядом со мной и поднял мою голову.

Большими руками обхватил лицо, убрал волосы с глаз и заставил меня посмотреть на себя. Его жесткий взгляд умолял меня сдаться. Отпустить ситуацию. Но ужас от того, что я прыгну в реку и столкнусь лицом к лицу со своим горем, не давал мне покоя. Мне жизненно необходимо выпить. Мне следовало оставаться пьяной, иначе я умру.

Просто утону.

Я открыла рот, чтобы сказать ему это, но с губ сорвались совсем не те слова.

– Мне нужна помощь, – прошептала я, и словно почувствовала глоток свежего воздуха. Кожа горела, слезы обжигали, стекая по щекам к его пальцам, которые касались меня. Казалось, болит каждая клеточка моего тела.

– Помоги мне, – попросила я, наслаждаясь признанием, как прохладной чистой водой в пустыне. – Пожалуйста. Помоги мне.