Пять слагаемых счастья - Марион Леннокс

Она не смогла справиться со своей галереей… Да эта женщина может справиться с чем угодно! Внезапно он пожалел Майка.

Ему еще повезло, что она ограничилась ледяной водой.

Пирс усмехнулся.

– Что здесь смешного?

– Я подумал о Майке.

– О Майке?

– И ледяной воде. И микрофонах. Может, тебе боксом заняться? Бить людей значительно легче.

– Но не так весело, ― Шенни улыбнулась.

– Я так благодарен тебе.

– Я знаю. Для этого я все и затеяла. ― Ее улыбка поблекла. ― Знаешь, мне пришло в голову, если ты собираешься отвезти детей в замок, то я тебе уже не нужна.

– Как это?

– Я спросила доктора об этом замке. После того, как я накричала на него, он стал как шелковый. Мы посмотрели в Интернете. Этот замок ― приют для детей, где они могут отдыхать. Там достаточно профессионалов, которые смогут присмотреть за твоими ребятами. Я могу поискать другое место. ― Тут она просияла. ― Или останусь на ферме и буду рисовать. Кому-то же придется присматривать за Клайдом.

– Но ты должна поехать! ― воскликнул Дональд.

– Конечно, должна. И я уже нашел человека, который будет присматривать за Клайдом, ― сказал Пирс и посмотрел на Шенни. Она выглядела уставшей, и неудивительно. Она столько пережила, но ее выступление в супермаркете… Удивительная женщина! Он снова улыбнулся.

– Опять ты улыбаешься чему-то. А Руби говорила, что ее мальчики ущербные в эмоциональном плане.

– Вот спасибо!

– Я вот чего понять не могу. Зачем ты купил этот дом?

Вопрос застал Пирса врасплох.

– Ты же не знал о Морин до того, как купил его?

– Нет, не знал.

– Итак, ты работал в Сиднее и получил свои миллионы. Ты решил купить себе домик, чтобы отдыхать там по выходным. И вот ты приобрел ферму с пятью спальнями, двумя гостиными и тремя вольерами для собак. У тебя вообще когда-нибудь была собака?

– Никогда.

– О чем я и говорю. Может, у тебя много друзей и родственников?

– Только Руби.

– И сводные братья. Она вас очень любит, хоть вы и перегнули палку с этой квартирой.

– Что ты имеешь в виду?

– Вы купили ей шикарную квартиру, в которую она никого не может пригласить. Кому из вас пришла в голову эта гениальная идея?

– Не мне, ― признался Пирс.

– Тетушка Руби без ума от тебя. Она всегда тебя выделяла. Она говорит, ты не хочешь заводить семью.

– Она права, ― отрезал мужчина.

– Понятно, ― сказала Шенни, проигнорировав угрозу в его голосе. ― Значит, ты купил ферму для Руби?

– Нет.

– Она бы никогда не приняла ее. Но она могла бы приехать, чтобы жить здесь с тобой.

– Я купил дом не для Руби, ― повторил Пирс, но Шенни не поверила ему.

– Уверена, подсознательно ты надеялся, что она приедет. Но тут твои братья придумали эту затею с квартирой. Ты знал, ей это не понравится.

– Ничего я не знал.

– Конечно, знал. Но ты не мог не поддержать сводных братьев. Тут у тебя появились пятеро детей, и ты понял: Руби будет обожать их, как собственных внуков… Поэтому тебе пришлось сказать, что у тебя только один ребенок. Если бы Руби знала, что на самом деле детей пятеро, она бы сразу примчалась сюда. Этого ты допустить не мог.

– Она хотела примчаться, когда узнала про одного. Я с трудом остановил ее.

– И ты сказал Руби, что не нуждаешься в ней?

– Это все слишком сложно, ― пробурчал Пирс. ― И вообще, не лезь не в свое дело.

– Я просто не хочу никаких сюрпризов в будущем. Давай все выясним раз и навсегда. Я могу не ездить в Долфин-Бей, если ты не хочешь.

– Я хочу, чтобы ты поехала.

– Но почему?

– Потому что тебе необходимо отдохнуть.

– Я всего лишь работаю на тебя. Тебе необязательно так заботиться обо мне. Я могла бы переехать к тете Руби и заняться вязанием.

– Ты ей все обо мне расскажешь.

– Возможно, ― признала Шенни. ― Но не потому, что я этого хочу. Просто ей сложно лгать. Она видит тебя насквозь.

– Отправляйся с нами в замок. Ты сможешь там порисовать.

Шенни оживилась.

– Действительно. Кто знает, может, мне удастся нарисовать нормальные ноги у этой коровы. Я могу с легкостью обсуждать влияние постмодернистского готического пасторализма на современный неоконсерватизм, но я не могу нарисовать ноги коровы. У Венди и то получается лучше… ― Обернувшись, Шенни улыбнулась Венди. ― Итак, предлагаю пари. Если я поеду с вами, посмотрим, кто из нас лучше нарисует ноги.

– На пляже мы будем рисовать рыбок, ― возразила Эбби.

– Значит, у этих рыб будут ноги.

– Лучше нарисуем русалок, ― сказала Венди и рассмеялась.

Венди рассмеялась?

Пирс так давно не слышал смех этой девочки, что от неожиданности чуть не съехал на обочину.

Эта женщина оказалась для них настоящей находкой. Даром богов. И ничем больше, напомнил он себе. Дети привязались к ней, но ему не нужны отношения. Пирс был привязан только к Руби.

У Шенни такая же улыбка, как и у его приемной матери. Она так же жизнерадостна. Вот почему у него появились такие теплые чувства к Шенни. Она просто похожа на Руби.

Нуда, конечно… Ничего подобного.

Пирс свернул на дорогу, ведущую к ферме, и внезапно понял, что не хочет, чтобы их маленькое путешествие закончилось так быстро.

– Итак, мы выезжаем завтра, ― нарушила тишину Шенни.

– Именно так. Сегодня тебе надо отдохнуть.

– Я должна тебе помогать, но только создаю проблемы. Я останусь с вами до тех пор, пока не приду в себя, а потом сразу же уеду. Если ты найдешь кого-нибудь на мое место, можешь спокойно нанять его.

– Вот спасибо, ― мрачно ответил Пирс.

– Но не завтра, потому что я первая придумала поехать на побережье и я очень-очень хочу пожить в замке.

– И я тоже, ― сообщил Дональд.

– И я, ― подхватила Венди.

Под аккомпанемент хора детских голосов Пирс припарковал машину у дома.