Босс для Золушки - Алёна Амурская

Его медовые глаза слегка сощурены, словно у тигра, наблюдающего за добычей. Взгляд острый и проницательный. Я чувствую, что по какой-то неясной причине моя первая реакция представляет для него большой интерес… но что с этим ощущением делать, не знаю. Просто удивленно таращусь на него, забыв про кофе.

— Спасибо… Катя, — медленно произносит он, подчёркивая мое имя еле заметной паузой.

Я наконец вспоминаю про поднос в руках и прихожу в себя. Начинаю расставлять чашки, аккуратно обходя каждого из присутствующих.

Надо побыстрее покончить с этим и уйти, потому что от близости нового гендиректора мне изрядно не по себе. Да и присутствие других мужчин в кабинете давит на меня. Они все слишком властные, слишком харизматичные, слишком… другие. Не такие, как я. Не такие, как люди, с которыми общаешься ежедневно. Для меня они — словно инопланетяне. Красивые экзотичные хищники, подходить к которым опасно для жизни.

— И снова привет, красавица, — ухмыляется один из боссов, когда я наклоняюсь, чтобы поставить перед ним чашку кофе. — Только мне не черный, а латте. Это я заказывал.

Покосившись на улыбающееся лицо, я послушно меняю чашки. Так вот кто оказался сластёной! Тот босс-шутник из коридора на первом этаже. Боярка… кажется.

— И пончики не забудь, — напоминает он, любезно отклоняясь в сторону, чтобы я поставила тарелочку со сладкой выпечкой безо всяких помех. А может, просто опасался, что я случайно запачкаю его дорогой пиджак сахарной пудрой, которая уже просыпалась с пончиков на тарелку.

Артём Александрович почему-то хмурится. Берет свою чашку и отпивает, продолжая наблюдать за мной, как кот за мышью.

— Приятного аппетита, — тихо бормочу я и двигаюсь дальше вдоль длинного стола для переговоров.

Боковым зрением вижу, как Боярка берет один пончик, откусывает от него и непринужденно жуёт. Со вкусом и смаком.

— Василий, у тебя не слипнется? — хмыкает его сосед, скучающий платиновый блондин с точеным лицом аристократа. — Хомячишь так, будто неделю не ел.

Тот безмятежно пожимает плечами, продолжая активно работать челюстями, и отвечает с набитым ртом:

— Ну хоть перекушу до совещания, пока Батя не пришел. Сам знаешь, может затянуться, а я не завтракал. Кстати, выпечка тут неплохая… Катюш, — окликает меня вдруг Боярка, он же Василий. — Тебя ведь Катя зовут?

— Да, — с вежливой улыбкой я оборачиваюсь к нему.

— Подготовь мне пакет таких же пончиков. Я заскочу за ними после совещания к вам на кухню, — он игриво подмигивает. — Может, всё-таки телефончик..?

— Вась, хорош! — внезапно одергивает его Артем Александрович. — Здесь тебе не клуб знакомств. Не отвлекай моих сотрудников от работы.

Мне кажется, что после этих слов Боярка смотрит на моего босса с удивлённым любопытством. И больше ко мне не обращается.

На подносе остаётся последняя чашка черного кофе. Седьмая. Но куда и кому ее ставить, я не совсем понимаю.

— Поставь там. Батянин скоро будет, — говорит Артём Александрович с такой отстраненной будничностью, словно я должна знать, кто это такой. И кивает на место в торце переговорного стола, напротив своего.

Впрочем, сложить дважды два не так уж сложно. Где Батянин, там и Батя. Очевидно, что это — тот самый седьмой босс корпорации «Сэвэн», о котором по-свойски упоминали между собой Боярка и Король… то есть Василий и Артур.

Тьфу, блин… Сама уже не замечаю, как озвученные боссами фамильные прозвища-сокращения неосознанно приклеиваются к обладателям в моих мыслях.

Аккуратно ставлю последнюю чашку перед пустующим местом и с чувством облегчения делаю шаг к двери.

— Катя! — негромко, но как-то очень властно окликает меня Артём Александрович. — Подойди.

Сердце спотыкается в груди и снова стучит. Только с удвоенной частотой. В голове мелькают бредовые предположения. Например, я сделала что-то не так, и сейчас мне укажут на ошибку.

Низкий голос босса вызывает у меня слишком много волнения… и оно мешает воспринимать реальность обыденно. Да и на способность мыслить логически как-то не очень хорошо влияет.

«Спокойнее, Катя, — говорю себе мысленно. — Все хорошо. Он же не кусается.»

Возвращаюсь к Артёму Александровичу. Приходится сделать над собой усилие, чтобы не опустить ресницы под его смущающим взглядом.

Он берет из стопки документов на столе тонкую папку и протягивает мне.

— Передай это в бухгалтерию.

— Конечно, — киваю я, чувствуя себя глупо из-за только что испытанных дурацких опасений. Какой-то синдром закомплексованной отличницы, ей-богу.

Беру папку с верхней стороны, чтобы не коснуться длинных крепких пальцев. Почему-то вблизи от босса время словно замедляется, а зрение обостряется. Подмечаю какие-то мелкие детали: по-мужски короткие, но заметно ухоженные ногти… светлые запонки, поблескивающие на рукавах отраженным солнечным светом — кажется, серебряные… элегантный деловой галстук в косую тонкую полоску… волевой подбородок, слегка заросший колючей щетиной… и устремлённые на меня глаза, в которых светятся притягательно-медовые огоньки.

Засмотревшись на них, я неловко тяну папку к себе и даже не сразу замечаю, что она выскальзывает из дрогнувшей руки… ровно до того момента, как папка плюхается на мои туфли. Бумаги разлетаются, и я мгновенно прихожу в себя.

Испуганно выдыхаю:

— Сейчас я всё соберу!

Конфуз полнейший. В полной тишине, на глазах у всех шестерых боссов, я с пылающими щеками быстро складываю в папку выпавшие бумаги. Один лист залетел под стол Артёма Александровича, и я, недолго думая, ныряю туда с головой.

Слышу несколько мужских смешков. Успеваю цапнуть бумагу, а затем рука Артёма Александровича хватает меня за предплечье и вытаскивает из-под стола. Оказывается, ради этого он даже встал со своего места.