Босс для Золушки - Алёна Амурская

— В смысле?

— В прямом. Как смогла такая малышка, как ты, помешать крупной высокой женщине утащить ребенка? Я видел ее на камерах перед зданием «Дворца». Ты бы с ней не справилась, реши она драться всерьез.

— Вы считаете… — от возмущения у меня перехватывает дыхание. — Вы считаете, что я была с ней в сговоре?!

— Была такая мысль, — произносит Царевичев. — Но сейчас ее уже нет.

Он делает шаг вперёд, снова сокращая между нами расстояние. Этим он загоняет меня в ловушку между собой и подоконником.

Можно, конечно, протиснуться вправо или влево, но это уже будет выглядеть паническим бегством. А мне почему-то кажется очень важным сохранять в его присутствии хотя бы видимость спокойствия. Как перед хищным зверем, чьи инстинкты опасно провоцировать откровенным проявлением слабости.

— Почему нет? — спрашиваю я, пытаясь переключить его внимание на вопрос.

Но моего босса не так-то легко отвлечь. Он с небрежной уверенностью протягивает руку и заправляет мне за ухо выбившуюся прядь волос, скользнув пальцами по моей шее. Кожа мгновенно покрывается мурашками.

— Ты слишком… импульсивная и чувствительная, чтобы скрыть свою реакцию, — говорит он низким тягучим голосом, от которого внутри что-то сладко-сладко трепещет. — Я проверял тебя. И мне нравится то, что я увидел.

Я смотрю на Царевичева во все глаза.

В ушах стоит чье-то частое дыхание, и вдруг до меня доходит, что оно принадлежит мне самой. Лицу становится жарко. Самообладание сдает позиции так стремительно, что я снова хватаюсь за спасительную соломинку разговора.

— Артём Александрович! Честное слово, я никак не замешана в похищении вашего сына. Если вы хотели меня проверить…

— Хотел проверить, — прерывает он меня, наклоняясь ещё ближе. — И проверил. А теперь я хочу… тебя.

Я прижимаюсь к подоконнику, практически сажусь на него, чтобы отклониться подальше. Господи, как же это… невыносимо…

Невыносимо остро. Волнующе. И возмутительно.

Нет, я так не могу.

Каким-то невероятным усилием воли стряхиваю паутину соблазна, которой опутал меня Артём Александрович, и решительно отодвигаю его, уперевшись ладонью в его грудь.

— Не надо. Пожалуйста.

К моему замешательству, он сразу же отступает и, как ни в чем не бывало, садится на край своего стола.

— У тебя есть и более надёжный свидетель, — сообщает Царевичев спокойно.

Я не могу поверить. Все эти намеки на домогательство… Он что, снова проверял меня только что по какой-то своей личной, одному ему понятной схеме?!

Возмущение захлестывает меня, словно жгучие языки пламени. И вместе с тем я чувствую разочарование. Подавив его, сдавленно спрашиваю:

— Какой свидетель?

— Мой сын. Он рассказал мне все в подробностях сразу же, и теперь я склонен ему поверить.

— Насчёт того, что такая маленькая я сумела справиться с мощной высокой алкоголичкой? — саркастически уточняю я. — Если хотите знать, то не очень-то она и боролась. У нее похмелье было сильное. А оно отнимает много сил у таких людей.

— А ты так хорошо знакома с пьющими людьми? Интересно.

— Нет, это совсем не интересно, — реагирую я с неожиданной для себя резкостью. — Это всего-навсего отвратительно.

Босс внимательно смотрит на меня. Долго смотрит. А затем вдруг, к моему облегчению, меняет тему разговора.

— Вот что, Катя… У меня есть к тебе предложение.

— Какое? — сухо уточняю я.

— Мне нужна временная няня для моего сына. И я хочу, чтобы ею стала ты.